Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 15 – Надин Нойзи

— Надо же, — сказала она. — Кнопка. И всё исчезает. У нас такого нет. У нас всё надо тушить. Или заклинанием. Или водой. А тут — кнопка. Гениально.

Потом она подошла к холодильнику. Открыла его. Заглянула внутрь. Там было пусто, если не считать банки с огурцами, которую я закатала ещё в прошлом году, и пакета кефира, который, судя по сроку годности, уже стал кефирным привидением. Алиса посмотрела на холодильник, потом на меня — то есть на своё отражение в тёмном стекле, — и улыбнулась.

— Холод, — сказала она. — Настоящий холод. Без магии. Без заклинаний. Просто… холод. И огурцы.

Она закрыла холодильник и направилась к ванной. Я пошла за ней — точнее, я просто следовала за своим телом, как камера в фильме. Алиса вошла в ванную, посмотрела на кран, на смеситель, на душ. Потом повернула вентиль. Из крана полилась вода. Горячая. Алиса подставила руку, почувствовала тепло и засмеялась. Тихо, счастливо, как ребёнок.

— Вода, — сказала она. — Горячая вода. В любое время. Без слуг. Без котлов. Без дров. Просто… повернул — и вода.

Она посмотрела на стиральную машину. Открыла дверцу. Заглянула внутрь. Потом закрыла. Потом снова открыла. Потом нажала кнопку. Машина загудела. Алиса отскочила, потом засмеялась и приложила ладонь к барабану, чувствуя вибрацию.

— Она живая, — сказала она. — Она правда живая. Она сама стирает. Без рук. Без заклинаний. Просто… кнопка.

Она вышла из ванной и направилась к фикусу. Моему бедному фикусу, который я забыла полить, наверное, ещё в прошлую среду. Алиса посмотрела на него, потом на лейку, стоявшую рядом. Потом взяла лейку, налила воды и полила фикус.

— Бедняжка, — сказала она. — Тебя совсем забыли. Ничего. Я тебя полью. Я тут ненадолго. Но я успею.

Она погладила листья фикуса, и в этот момент я поняла: Алиса не злая. Она не захватчица. Она просто… она просто попала сюда, как и я попала туда. И она в восторге. От холодильника. От телевизора. От кнопок. От всего, что я считала обыденным и скучным.

Алиса села на диван. Мой продавленный диван с пружиной, которая всегда впивается в бок. Она села и посмотрела в окно. За окном был вечер. Мой обычный вечер. Фонарь. Дети на площадке. Бабушка с собакой.

— Здесь так тихо, — сказала Алиса. — И спокойно. Никто не требует, чтобы ты вышла замуж. Никто не говорит, что ты должна быть леди. Никто не смотрит на тебя как на… как на вещь. Здесь просто… жизнь.

Она вздохнула. И в этом вздохе было столько всего — облегчение, грусть, надежда, — что я почувствовала, как у меня защипало в глазах. Даже во сне.

— Я не хочу возвращаться, — сказала Алиса тихо. — Там… там всё не так. Там я должна. Должна выйти замуж. Должна быть леди. Должна улыбаться, когда хочется плакать. А здесь… здесь я могу просто… быть.

Она посмотрела на мои книги. На полку, где стояли мои любовные романы. Про драконов, про лисиц, про принцесс. Она улыбнулась.

— Забавно, — сказала она. — Ты читала про нас. А я… я теперь живу твою жизнь. И знаешь что? Мне нравится. Мне правда нравится.

Она взяла одну из книг — ту самую, про дракона и лисицу, которую я дочитала вчера, — и открыла её. Полистала.

— Может, я тоже начну читать, — сказала она. — У вас тут столько всего. Столько историй. Столько… свободы.

Она закрыла книгу и посмотрела на меня. Прямо на меня. Хотя я была всего лишь тенью, сном, наблюдателем.