Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 104 – Анастасия Понамарёва

Она думала о том, что это — не угроза. Это — факт. Орден не может держать бомбу с неисправным детонатором в своих стенах. Она — угроза. Для себя. Для других. Для всех.

Она думала о том, что она бежит не от Вейла. Не от Ордена. Не от Совета. Она бежит от себя. От того, что внутри. От того, что может вырваться. От того, что может убить.

Она вспомнила Олова. Как он погиб. Из-за неё. Из-за её срыва. Из-за её слабости.

Она вспомнила Каллист. Как она была ранена. Из-за неё. Из-за её неконтролируемой силы.

Она вспомнила Сергея. Как он умер. На её глазах. На Земле. Когда она закричала. Когда воздух вздрогнул. Когда она убила его.

Она вспомнила всех. Всех, кого убила. Всех, кого ранила. Всех, кого подвела. Своей слабостью. Своей яростью. Своим страхом.

Она не хотела больше убивать. Не хотела больше терять. Не хотела больше быть бомбой.

Она хотела жить. Просто жить. Без страха. Без контроля. Без клетки.

Но это было невозможно. Пока она в Ордене. Пока она — Авдей. Пока она — актив. Пока она — оружие.

Она должна была уйти. Должна была сбежать. Не потому что Вейл плохой. Не потому что Орден злой. А потому что она — угроза. Для всех. Включая себя.

Она приняла решение в ту ночь. Тихо. Спокойно. Без истерики. Без слёз.

Она уйдёт. Найдёт способ. Выберется. Исчезнет.

Не чтобы мстить. Не чтобы воевать. Чтобы жить.

Просто жить.

Она посмотрела на зайца. На его стеклянные глаза. На его оторванное ухо.

— Мы уйдём, — прошептала она. — Я найду способ. Мы выживем. Как всегда.

Заяц молчал. Но она знала: он согласен.

Она закрыла глаза. Впереди был «Ржавый Улей». И Гарро. И его карта.

И свобода.

Ночь на корабле была относительной. Здесь не было солнца, чтобы отмерять время, только циклы работы систем и смены вахт. Я лежала в своей каюте, глядя в темноту потолка, где тускло мерцали индикаторы вентиляции. Сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Наставника — холодное, оценивающее. Его слова эхом отдавались в голове: *«Следующая ошибка будет последней»*.

Я села на койке. Во рту пересохло, и я решила пойти в общий отсек за водой. Коридор был пуст, освещён тусклыми дежурными лампами. Где-то далеко гудели двигатели, и эта вибрация передавалась через переборки, через босые ступни, через всё тело.

Проходя мимо технического шлюза номер три, я услышала звук. Сдавленный смех и какое-то движение. Дверь была приоткрыта — видимо, замок заело при последней разгерметизации, и её не успели починить. Я заглянула в щель.

Внутри, в полумраке, сидел Олов. Грайт возился с каким-то устройством, похожим на старый коммуникатор. Рядом с ним, прислонившись к стене, стояла Каллист. Она курила тонкую сигарету, дым которой медленно поднимался вверх, растворяясь в воздухе.

— ...семьдесят процентов риска, — тихо говорил Олов, его голос скрипел, как несмазанные шестерни. — Если Кайрон узнает, что мы возим этот груз, он найдёт нас быстрее, чем мы успеем моргнуть. Но если откажемся — денег не будет. А дешифратор стоит сто тысяч.

Каллист выпустила кольцо дыма. Её лицо было бесстрастным, но глаза горели холодным огнём расчёта.

— Бери, — коротко сказала она.

— Принято. Координаты точки загрузки — сектор 12-С, астероидная база «Коготь». Через час. Заказчик требует личного присутствия капитана. И чтобы контейнеры не сканировались.