Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 12 – Анастасия Понамарёва

Они втащили его в узкий проход между гаражами, усадили на перевёрнутое ведро. Он тяжело дышал, закрыв глаза. Губы у него были белые.

— Спаси… — прохрипел он.

— Молчи, — оборвал папа. — Сил береги.

Он достал из сумки маленькую аптечку. Бинт. Йод. Больше ничего. Протянул мужчине.

— Ты механик? С переломом справишься?

Сергей кивнул, морщась от боли.

— Проходил… медпомощь… когда-то…

Папа сунул ему аптечку и флягу с водой.

— Делай что можешь. Мы пока…

Он не договорил. Потому что в этот момент собаки замолчали.

Все разом.

Как по команде.

Тишина навалилась, как бетонная плита. Даже ветер стих. Только где-то далеко-далеко продолжали хлопать выстрелы.

И в этой тишине я услышала новый звук.

Шуршание. Мягкое, скользящее. Как будто по асфальту волокли тяжёлый мокрый мешок. И металлический скрежет. Тонкий, высокий. Как будто что-то острое царапало камень.

Папа прижал палец к губам. Мама замерла, прижав меня к себе. Сергей перестал дышать.

Я выглянула в щель.

На полянку у ручья вышли двое.

Первый — в чёрной броне. Высокий, стройный. Двигался легко, почти бесшумно. Его голова поворачивалась резко, сканируя пространство. В руке — короткий жезл, светящийся тусклым красным. Глаза горели фиолетовым. Как тогда, у школы. Клыкастый.

Второй…

Второго я раньше не видела так близко.

Коренастый. В сером мешковатом комбинезоне. И голова… У него не было лица. Просто гладкая серая поверхность с круглыми линзами-глазами, расположенными как попало. Ни рта. Ни носа. Вместо рук — щупальца. Длинные, гибкие, покрытые твёрдыми пластинами, как у краба. Одно щупальце волочило по земле прибор — коробку с антеннами и мигающими огоньками. От него и шёл тот самый скрежет. Другое щупальце было поднято, его клешни шевелились, будто нюхали воздух.

Щупальцевый.

Клыкастый остановился. Его фиолетовые глаза уставились на землю. Туда, где остался кровавый след от ноги Сергея. Он что-то прошипел на своём гортанном языке. Щупальцевый повернул безликую голову. Его линзы вспыхнули ярче. Он поднял прибор, и тот завизжал ещё громче.

Они нашли след.

И он вёл прямо к нам.

Клыкастый шагнул вперёд. Его жезл загудел, наконечник засветился кроваво-красным. Фиолетовые глаза горели предвкушением. Щупальцевый шёл за ним, его прибор визжал, антенны мигали, скрежет резал уши.

Я вжалась в маму. Папа заслонил нас собой. Сергей зажмурился, его лицо было белым как мел.

Они подошли к самому входу в наш проход. Я чувствовала их. Не видела — чувствовала. Холод. Давление в висках. Тошноту. Как тогда, у школы.

Клыкастый поднял жезл. Красный свет вспыхнул ослепительно ярко.

И ударил.

В грудь Сергея.

Он даже не вскрикнул. Просто дёрнулся, как от удара током. Отлетел назад, врезался в стену гаража и рухнул на землю. Глаза открытые. Пустые. На груди — чёрная дыра, из которой шёл дым. Пахло горелым мясом и озоном.

Я закричала.

Не от злости. От ужаса. Просто закричала, потому что не могла не кричать. Потому что только что живой человек, который говорил, дышал, смотрел на нас — вдруг перестал быть. Просто исчез. Осталось только тело, из которого шёл дым.

И от этого крика что-то случилось.

Воздух вокруг меня вздрогнул. Как будто я толкнула его своим голосом. Пыль и мелкий мусор взметнулись вихрем. Клыкастый отшатнулся, схватился за грудь. Его броня затрещала, по ней побежали синие искры. Он вскрикнул — хрипло, по-звериному — и упал на одно колено, выронив жезл.