Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 248 – Анастасия Понамарёва

— Почему ты мне это говоришь?

Он посмотрел на меня. В его красных глазах мелькнуло что-то, чего я не могла прочитать.

— Потому что ты должна знать, где ты живёшь. Это не Земля. Не «Ржавый Улей». Здесь война не заканчивается, когда ты выключаешь свет. Но ты в безопасности. Пока я здесь.

Он развернулся и пошёл к входу. Я смотрела ему в спину. Наверх — туда, где висели платформы. Потом перевела взгляд на здание, где меня ждал новый дом.

Я пошла за ним.

---

Мы вошли в здание. Лифт поднял нас на верхний этаж. Дверь открылась — и я замерла.

Квартира была огромной. Просторный лаунж-холл с высоким потолком, на котором горели встроенные светильники. Стены — сочетание холодного серого камня и тёплого дерева. Массивный низкий журнальный столик, напоминающий капсулу. Вокруг него — геометричные пуфы-сидения без высоких спинок. Длинная деревянная консоль у стены, над ней — огромный плоский экран. По бокам — два стройных растения в кашпо. Лестница с подсветкой ступеней вела на второй уровень, где я видела стеклянную конструкцию, которая имитировала аквариум с подсвеченной бирюзовой водой. На серой стене висели две абстрактные картины с яркими розово-оранжевыми всплесками — единственные яркие пятна в этой сдержанной гамме.

— Это гостиная, — сказал Кайрон, проходя вперёд. — Кухня и столовая — там.

Он указал на смежное пространство. Я видела длинную стойку, встроенную технику, панорамные окна.

— Пойдём, — сказал он. — Я покажу остальное.

---

Спальня была светлой и воздушной. Огромные овальные окна занимали почти всю стену, открывая вид на футуристический город с высокими башнями и голубыми каналами. Кровать имела обтекаемую, капсульную форму и стояла на низкой круглой платформе, создавая ощущение, что она парит. Постельное бельё и подушки — нежных бежевых и песочных тонов. В оконных проёмах были встроены кашпо с зеленью, которая плавно обтекала окна.

Я подошла к окну. Город простирался внизу — огни, тени, движение. Далеко внизу я видела военных даверсов, их матово-чёрную броню, боевые дроны над головами, тяжёлые вездеходы на влажных улицах.

Я посадила Бублика и зайца на подушку. Поправила кепку Бублика, съехавшую на левый глаз. Рядом положила зайца — его оторванное ухо легло на подушку, как будто он тоже устал и хотел отдохнуть.

Кайрон стоял в дверях. Он смотрел на них. На меня.

— Зачем они тебе? — спросил он. Без насмешки. Просто — вопрос.

Он перевёл взгляд на Бублика. Потом на зайца. Потом шагнул в комнату, обошёл кровать и остановился рядом со мной. Медленно, словно давая мне время отстраниться, он протянул руку и поправил кепку Бублика, которая снова съехала на левый глаз.

Жест был неловким — он делал это впервые. Но он сделал это.

— Теперь они на месте, — сказал он.

Я не знала, что сказать. Я смотрела на его руку, которая только что касалась единственной вещи, оставшейся от моего детства. И внутри меня что-то дрогнуло.

Я перевела взгляд на Бублика. На его потёртый нос, на кепку.

— Это Бублик, — сказала я. — Единственное, что у меня осталось от семьи и дома.

Я перевела взгляд на зайца. На его оторванное ухо, на вытертую серую шёрстку.

— А это заяц, — сказала я. — Лучший друг, который помог мне морально выживать. Который никогда не предаст.

Я подняла глаза на Кайрона.