Книга Топор богомола, страница 118 – Котаро Исака

Не всегда есть какая-то логическая цепочка действий, которая ведет к самоубийству. Иногда это просто случается, и всё. Я годами твердил себе, что именно так и было с папой, но после того, что услышал от юного Танабэ, я совсем в этом не уверен.

— Ты права. Это странно.

— И это было последнее, что вы сказали друг другу?

— Да, все случилось в тот же день. Мне кажется, возможно, после этого мы могли поговорить о чем-то еще, но я больше ничего не могу вспомнить.

Возможно, когда пройдет еще немного времени, всплывут и другие воспоминания, подобно тому, как это произошло сейчас. Может быть, я вспомню, о чем еще мы говорили…

Глядя сверху вниз на макушку Дайки, я представляю себя сидящим на коленях у собственного отца. Ничего удивительного в том, что я не могу четко этого вспомнить.

— Тебе звонят, – говорит Маю, и я опускаю взгляд на свой телефон. Незнакомый токийский номер. Я собираюсь просто проигнорировать его, но потом мне приходит в голову, что это может быть как-то связано с ключом.

Это не оно, но близко: звонит врач, к которому я ходил на днях. Я не в восторге от его звонка. У меня такое чувство, будто он звонит мне, чтобы сообщить какие-то плохие результаты анализов.

— Я звоню по поводу вашего отца.

— Да, здравствуйте. Извините, пожалуйста, что заявился тогда без предупреждения. – Я поворачиваюсь к Маю и пытаюсь жестом показать, что это врач, но единственный жест, который я могу придумать для слова «врач» – это сымитировать прослушивание сердцебиения с помощью стетоскопа. Она кивает с отсутствующим выражением лица, так что я не могу понять, насколько мне удалось передать то, что я пытался.

— Кажется, один человек из персонала клиники кое-что вспомнил о вашем отце.

— Одна из медсестер?

— У него была некоторая неудовлетворенность своей работой, которая побудила его искать врача, который мог бы ему помочь.

Это довольно странная формулировка, и он говорит уклончиво, что, я полагаю, больше связано с неприкосновенностью частной жизни пациента, чем с тем фактом, что это произошло десять лет назад.

— Это было что-то психосоматическое?

— Он сказал, что хотел бы также получить направление к специалисту по внутренним болезням.

— Могу ли я поговорить с этим сотрудником?

— Да, – голос врача холоден. – А вам удалось узнать что-нибудь еще о своем отце?

— Немного, – отвечаю я. Ключ. Врач больше ничего не говорит, и внезапно мне становится не по себе. – Совсем чуть-чуть, – добавляю я. – Я бы не сказал, что это такое уж значительное открытие…

— Но вы что-то нашли?

— Да, в папиной комнате. – Я не уверен насчет того, как много мне следует ему рассказать. Я даже не знаю, от чего этот ключ, поэтому оставляю свой ответ незаконченным. Кто знает, может быть, этот ключ все-таки окажется в конце концов ключом от квартиры его тайной возлюбленной. Шансы на это невелики, но едва ли они равняются нулю, и если б я просто взял и рассказал об этом всем окружающим, уверен, папа был бы этому не рад.

Врач сообщил мне, что клиника не принимает пациентов по средам во второй половине дня, так что это было бы самое подходящее время для моего визита.

Я проверяю свое расписание, говорю ему, что приду в назначенное время, и отключаюсь.

Когда я рассказываю Маю о звонке, она говорит с сомнением: