Книга Топор богомола, страница 143 – Котаро Исака

Я прыгаю с края, выбрасывая свое тело в пространство. Вижу ее лицо, лицо моего сына Кацуми, их образы заполняют мое сознание, я плыву, и время, кажется, останавливается – а затем я начинаю падать, пока не ударяюсь о землю, и мое тело и моя душа разбиваются на части. Но во время моего падения сцены из моей семейной жизни предстают у меня перед глазами, и тепло разливается по моей груди.

* * *

Когда я поднимаю с пола упавший ключ, в дальнем конце коридора появляется старик.

— Вы, должно быть, и есть тот молодой парень, который мне звонил… – Он направляется к нам.

— Вы – управляющий?

Похоже, он совершает свой обход. Стоящий рядом со мной врач отходит от двери и плавным движением прячет пистолет за спину. Он, вероятно, хочет избежать каких-либо осложнений, но держит пистолет под рукой, на случай если ситуация пойдет не так, как он рассчитывал.

— Мы хотели осмотреть эту квартиру, – говорит врач.

— Конечно, конечно. Моя политика заключается в том, чтобы не вмешиваться в частные дела жильцов. Занимайтесь своими делами.

— Что ж, мы так и поступим. – Врач подает мне знак глазами.

Я подношу ключ к замочной скважине. Но тут вмешивается управляющий:

— О, постойте-ка, я ведь не могу вас туда впустить.

— Простите?..

— Как уже сказал по телефону, я не могу позволить никому из его семьи войти в квартиру. – Управляющий энергично машет рукой взад-вперед, как судья, объявляющий перерыв в игре. – Я дал ему обещание. И чуть было не нарушил его! Эх, с возрастом я действительно стал забывчивым…

Врач бесстрастно смотрит на управляющего.

— Обещание? Но этот человек мертв.

— Мертв или не мертв, а обещание есть обещание. Вот что он сказал мне: «Если кто-нибудь из моей семьи туда войдет, это уничтожит ее».

Эти слова служат лишним подтверждением того, что внутри этой квартиры находится тайна отца, которой мы не знали. «Не открывай ее». Я как будто слышу папин голос, и он предельно серьезен. Что ж, если он так болезненно к этому относился… Я отступаю от двери.

Однако врач не намерен останавливаться.

— Я не его семья. Так что я-то могу осмотреть квартиру. – Еще до того как эти слова слетают с его губ, он выхватывает ключ из моих пальцев и вставляет его в замочную скважину.

В течение десяти лет она была заперта и, похоже, не хочет сейчас открываться. Врачу приходится некоторое время повозиться и подергать ключ, прежде чем раздается щелчок замка. Однако я не пытаюсь остановить его.

Наконец врач берется за ручку и поворачивает ее, медленно открывая дверь. Я чувствую прилив ненависти к нему за то, что он так бесцеремонно попрал волю моего отца. Было что-то такое, что папа хотел во что бы то ни стало сохранить в секрете, а этот человек вытаскивает это на свет божий…

«Остановитесь!» – почти кричу ему я.

В следующее мгновение раздается внезапный шум, похожий на порыв ветра.

Это длится всего долю мгновения.

У меня такое ощущение, что вдруг из ниоткуда появилась гигантская рука и ударила ладонью по стене здания – настолько сильной была вибрация, – и вот врач сбит с ног и отброшен назад. Его тело врезается в перила коридора.

Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать произошедшее.

Глаза врача открыты, в углах рта у него пузырится слюна. Губы слабо шевелятся, но ясно, что это не более чем последние признаки уходящей жизни. Что-то торчит у него из груди. Я вижу, что это стрела, и знаю, что она вылетела из квартиры, – но ничего не понимаю.