Книга Топор богомола, страница 72 – Котаро Исака

— Я просто не думаю, что они будут в восторге от этого. Если мой сын будет со мной в ночную смену и случится какая-нибудь неприятность, это ведь только усугубит ситуацию; и потом, это смешение работы с личными делами, а такое ни в какой компании не приветствуется. Что, если б кондуктор синкансэна захотел, чтобы его ребенок увидел, как они работают, и привел его в диспетчерскую? Это было бы совсем нехорошо.

— Я согласен, но все-таки ночной обход универмага не связан с безопасностью стольких людей.

— Наверное, ты прав. – Похоже, Наномура слишком взволнован, чтобы принять решение. – Я всегда работаю там один, так что мне было бы нетрудно незаметно провести внутрь моего сына. Может быть, в следующий раз, когда у меня будет ночное дежурство…

— Я думаю, это отличная идея.

Если оставить в стороне правила компании, распорядок охраны и профессиональную ответственность, с точки зрения воспитания у сына уважения и восхищения своим отцом это действительно прекрасный шанс.

Однако квадратное лицо Наномуры вдруг грустнеет и как будто вытягивается.

— Но есть еще кое-что, что не дает мне покоя…

— Пап, ты сказал что-то такое, что огорчило маму?

Жук-носорог сидит в гостиной и читает книгу, когда заходит Кацуми и задает ему вопрос, предусмотрительно понизив голос. Жук-носорог немедленно выпрямляется.

— Почему ты спрашиваешь? Что случилось? – Он испытующе вглядывается в лицо сына.

— На самом деле ничего такого. Просто она кажется раздраженной.

— Где она сейчас?

— Вышла. Сказала что-то насчет информационного бюллетеня для соседей.

Мысли Жука-носорога начинают кружиться, будто в водовороте. Он возвращается ко всем событиям прошедших нескольких часов – ко всем его разговорам с женой и ко всем его действиям, которые она, возможно, видела. Это похоже на экстренное заседание в его голове. «Неужели я в чем-то облажался? Но в чем?.. Может быть, сегодня утром я провел слишком много времени в праздности?» Но нет, это ведь его обычный воскресный распорядок. Часом ранее жена спросила его, чего бы он хотел на обед. Разумеется, Жук-носорог не был настолько глуп, чтобы сказать, что его устроит все, что угодно. Он предложил несколько блюд, которые, по его мнению, ей не составило бы особенного труда приготовить. Так что здесь не должно было возникнуть никаких проблем. «Может быть, я случайно дал автоматический ответ на что-нибудь из того, что она мне сказала?»

— Пап, ты слишком беспокоишься об этом. – Кацуми смеется и растягивается на диване. – Я же просто спросил. Если тебе ничего не придет на ум, просто забудь об этом.

Жук-носорог смотрит на него и удивляется тому, как его сын, который когда-то был таким крохотным, превратился в человека, занимающего целый диван.

— Кстати, я читаю ту книгу, которую ты мне порекомендовал. – Он держит в руках книгу в мягкой обложке.

— Которую из них?

— Автор – Комао Фуруяма ^[29].

— Разве я ее тебе рекомендовал? Я точно помню, что она входила в вопросы моего экзамена.

Да, пожалуй, Кацуми действительно не рекомендовал ему эту книгу специально. Он просто упомянул, что Фуруяма служил в японской армии во время Второй мировой войны, хотя был ярым противником военных действий, а после плена и возвращения в Японию написал антивоенную трилогию, которая стала настоящей классикой. Сын сказал, что его романы повествуют о том, как ужасно было во время войны, рисуют картину ужасов и мучений, но при этом автору каким-то образом удалось добавить в свои истории нотки оптимизма и даже долю юмора, что, однако, делает его книги еще более пронзительными.