Книга Топор богомола, страница 84 – Котаро Исака

— Да, если дело дойдет до разбирательства, мы бы смогли их этим прижать. – Наномура невесело улыбнулся – возможно, потому что он говорил о том, как доказать вину детей, а может быть, потому что его слова «если дело дойдет до разбирательства» означали, что он в этом нисколько не сомневался.

— То есть ты не хочешь поймать этих детей на месте преступления?

— Ну, я точно не уверен, что они будут делать, и, конечно, не хочу подвергать тебя никакой опасности, Миякэ-сан. Наилучшим вариантом было бы избежать любого рода конфликтов. Так что, насколько это возможно, постарайся не дать им тебя заметить.

Жук-носорог практически сразу нарушил их договоренность.

На самом деле изначально он не собирался идти против просьбы Наномуры о том, чтобы оставаться в тени. Но то, как эти ребята командовали и помыкали сыном Наномуры, словно он был их подчиненным, вывело его из себя. Это напомнило Жуку-носорогу один фильм о войне, который он смотрел когда-то. Там была сцена, в которой солдаты развлекались, устраивая игры с жизнями своих пленных. Так что его это глубоко огорчило. Не потому, разумеется, что он был таким идеалистом, считавшим, что в военное время должны беспрекословно соблюдаться все правила морали. Это случилось потому, что во время просмотра фильма он представил одним из военнопленных, которых пытали, своего сына Кацуми. Как только эта мысль пришла ему в голову, он едва не вскипел от ярости.

…Мальчишки ошеломлены внезапным появлением перед ними Жука-носорога. Они дико переглядываются и визжат:

— Черт, это охрана!

Он знает, что они попытаются сбежать. Когда люди, захваченные врасплох, вдруг осознают, что попали в беду, они тотчас бросают все, чем до этого занимались, и пытаются убраться подальше. В таком состоянии они не думают ни о прошлом, ни о будущем; их заботит лишь текущая ситуация, в которой они оказались. Их нисколько не волнует, что может случиться с кем-то еще, настолько отчаянно они стараются избежать какого-либо вреда для себя. Они просто сбегают – бездумно и безразлично. А позже, по прошествии некоторого времени, ищут козла отпущения – кого-то, на кого можно свалить всю вину.

Они глубоко убеждены, что страдать должны только другие и что только другие должны брать на себя какую-либо ответственность.

Так что Жук-носорог делает свой ход прежде, чем они успевают броситься в бегство. Он не знает, кто из них троих главный, поэтому хватает за плечи ближайшего к нему мальчишку.

— Не двигайтесь, – строго говорит он двум другим. – Попытка к бегству только усугубит ситуацию.

Один из оставшихся стоит как вкопанный, а второй бросается наутек, не колеблясь ни секунды. Должно быть, он уверен, что все, что ему нужно сделать, – это выбраться отсюда целым и невредимым, и тогда все будет хорошо.

— Какого хрена, мужик?! – Парень вырывается из рук Жука-носорога.

Жук-носорог пытается решить, как ему себя вести – жестко или вежливо.

— Я патрулирую этот этаж, – наконец спокойно говорит он.

Двое школьников переглядываются. Видимо, гадают, не отец ли это Наномуры.

— Вы, ребята, учитесь в средней школе? – спрашивает Жук-носорог.

Один из пацанов, который потирает плечо, кажется, замечает некоторую теплоту в тоне обращающегося к ним мужчины, принимает это за слабость и решает, что это повод перейти в наступление.