Книга Куколки, страница 47 – Алекс Рубин

— Это я уже слышала. Что за лечебница? Почему здесь всё так… странно устроено?

— Странно?

— Да. Коридоры меняются. Палаты появляются и исчезают. В столовой охранник, который ни разу не шевельнулся. Вы приходите из ниоткуда и уходите в никуда. Это не похоже на нормальную больницу.

— Коридоры, говоришь, меняются, — произнесла она задумчиво. — И охранник не шевелится. Интересно.

— Что — интересно?

— То, как ты это видишь.

— А как это видят другие?

Медсестра не ответила. Пошла дальше, взяв девушку за локоть.

— Вы не ответили.

— Потому что я не знаю, как ответить. Я здесь работаю. Для меня это просто больница. Стены как стены, коридоры как коридоры. А для тебя, похоже, всё иначе.

— Почему?

— Вот это пусть доктор объясняет. Моё дело — чтобы ты была сыта, одета и не покалечилась. А как работает твоя голова — это к нему.

Хлоя открыла рот, но Эбигейл её опередила:

— И нет, я не знаю, что он с тобой делает на сеансах. И про испытания не спрашивай. Не моё это. Поняла? Заходи.

Оказывается, они уже дошли до седьмой палаты. Хлоя вошла. Внутри ничего не изменилось. Кровать, тумбочка, унитаз, раковина. Царапины на стене у изголовья. Окно под потолком — мутное, серое, бесполезное. Запах пыли и лекарств.

— До завтра не выходить, — сказала медсестра. — Вода в кране. Утром приду, сделаю укол. Вот, выпей перед сном.

Она достала из кармана халата блистер и вытряхнула на ладонь таблетку. Маленькая, круглая, бледно-розовая. Протянула Хлое.

— Что это? — спросила та.

— Снотворное. Чтобы спала крепко и не буянила.

— И что будет, если не выпью?

— Тогда просто запру и уйду. А ты будешь ждать до утра. А так уснешь и проснешься уже утром.

Пришлось положить таблетку в рот. Хлоя набрала в кружку воды из-под крана, сделала глоток. Таблетка проскользнула в горло. Вода отдавала металлом.

— Умница. Покажи язык. Хорошо. Теперь спать.

Медсестра вышла, закрыв за собой дверь. Лязгнул засов. Хлоя осталась одна, постояла чуть-чуть, потом села на кровать. Опять одна в палате, с запертой дверью. Всё, как в первое утро.

Только теперь у неё была информация. Она знала про поваров на кухне, которых никто никогда не видел. Знала, что есть дверь в столовой, с охранником.

Время тянулось медленно. Хлоя лежала на спине и смотрела в потолок. Трещины. Лепнина. Тусклая лампа за ржавой сеткой. Всё то же самое.

Закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти план здания. Палата. Коридор. Гостиная. Столовая. Кабинет доктора. Пять точек. Пять островов в море неизвестности. Как они соединяются? Где находятся по отношению друг к другу? Этого она не знала. Каждый раз, выходя из палаты, она шла по коридору — и каждый раз он был другим. То короче, то длиннее. То с развилками, то без. Она не могла нарисовать карту. Не могла понять, где находится.

Открыла глаза. Села на кровати, опустив ноги на пол. Встала и подошла к раковине. Посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрела девушка с бледным лицом и светлыми волосами. Она уже не казалась незнакомкой.

— Хлоя, — прошептала она своему отражению. Отражение шевельнуло губами.

Вернулась на кровать. Легла. Закрыла глаза.

Она проснулась от отвратительных чавкающих звуков, которые доносились откуда-то сверху. Открыв глаза, Хлоя поняла, что её палата начала преображаться. Зелёная краска на стенах пошла мелкими пузырями, будто под ней что-то закипало. Пузыри лопались, оставляя мокрые язвы штукатурки. В углу палаты, там, где стоял унитаз, теперь возвышалась металлическая конструкция. С крюками. С ремнями, свисающими с перекладин. Это что-то медицинское — или то, что притворялось медицинским. Поставленный вертикально операционный стол? Нет. Скорее, дыба. Или что-то, чему нет названия в нормальном мире.