Книга Куколки, страница 53 – Алекс Рубин

Доктор сидел в кресле, положив ногу на ногу. На коленях — раскрытая папка. Зеркальные очки блестели в свете ламп.

— Проходите, — сказал он. — Садитесь. Сегодня у нас особенный сеанс. В прошлый раз вы остановились на самом интересном месте. Давайте продолжим.

Девушки расселись на диване. Доктор указал рукой на камеру.

— Не обращайте внимания. Это для протокола.

Он взял со столика маятник. Металлическая пластина качнулась, ловя свет ламп.

Маятник качнулся. Раз. Другой.

Хлоя хотела что-то спросить, но язык перестал слушаться. Тело стало невесомым, как и в прошлый раз.

Хлоя открыла глаза и тут же зажмурилась. Солнце ударило по лицу — белое, слепящее, совсем не похожее на тот тусклый свет, что сочился сквозь матовые стёкла больничных коридоров. Здесь не было ни потолка, ни стен.

Она была не в больнице. В первую секунду она вообще не могла сказать, где находится на этот раз. Вместо привычного кафеля под ногами — потрескавшаяся красная земля. Твёрдая, как камень. Вместо стен — бесконечная равнина, уходящая во все стороны, насколько хватало глаз.

Девушка опустила руку, перестав щуриться. Когда глаза привыкли к свету, она огляделась по сторонам. Вдали виднелся сожжённый дом, за ним — остов бензоколонки с проржавевшим навесом. Ещё дальше — скелет автомобиля без колёс, вросший в землю по самые оси. Ветер гнал по земле клубы сухой пыли, и она оседала на губах, на ресницах, на всём, чего касалась. Где-то высоко, под самым солнцем, кружила одинокая птица — чёрная точка в белом небе. Кое-где торчали деревянные столбы с оборванными проводами. У одного из столбов лежал на боку дорожный знак. Зелёный, с белой надписью, но буквы выгорели настолько, что прочитать их было невозможно. Где-то далеко, на горизонте, дрожал нагретый воздух. Какой-то постапокалиптический пейзаж, как в фантастическом фильме. Хлоя не помнила названия фильма, но картинка была смутно знакомой — будто она видела это когда-то раньше. Может быть, по телевизору. Может быть, во сне. С одной стороны, это походило на пустыню — бескрайнюю, выжженную, без единого признака жизни. Но в пустыне не было дорог. А здесь дорога была. Она тянулась через всю равнину, как старый шрам, — потрескавшийся асфальт, местами провалившийся, местами вздыбленный буграми, но всё ещё различимый. Дорога уходила за горизонт, туда, где дрожал нагретый воздух, и терялась в мареве. А еще тут присутствовали следы цивилизации: ржавый автомобиль, столбы, какие-то постройки. Хлоя усмехнулась про себя, поймав себя на мысли, что подобрала верное слово — следы, ибо это были именно они. Когда-то здесь жили люди. Ездили по этой дороге на работу, заправляли машины на бензоколонке, возвращались вечером в дома, где горел свет. Это точно не пустыня: в пустыне много песка, а тут земля ровная, каменистая, с сухой травой, будто её выжгло солнцем — всю, до последней травинки, — но корни остались в земле и теперь торчали наружу жёсткой щетиной.

Пустошь.

Точно, это самое подходящее слово!

— Красиво, да? — послышался голос Роуз за спиной.

Резко обернувшись, Хлоя впилась взглядом в незнакомку. Перед ней стояла девушка в байкерской куртке и черных джинсах, с многочисленными карманами. Тёмные волосы свободно падали на плечи, а на губах играла лёгкая, почти ленивая усмешка. Солнечный свет падал на её лицо, и Хлоя не сразу узнала Роуз. В таком прикиде она выглядела круто: не сексуально, не красиво, а именно круто. Как байкерша — с многолетним стажем за плечами.