Книга Страна без чудес, страница 79 – Андрей Уланов

Еще через полмили первая телега резко свернула с дороги на какую-то боковую тропу. Ветки смокнулись над нами, разом превратив ночной сумрак в почти непроницаемую для взгляда темную субстанцию. На первой телеге загорелся тусклый огонек фонаря и, словно в ответ, из глубины леса донесся волчий вой, а следом — ответ. Люди напряглись, Марцин втянул голову в шарф, Аллан положил руку на полу пальто, под которой бугрилась револьверная кобура.

— Далеко, — сказала я, — и сюда не пойдут.

Судя по перекличке, стая небольшая. Зима еще не началась, добычи достаточно, чтобы держаться подальше от людей. Особенно большого количества людей, пахнущих сталью и порохом. Волки для таких выводов достаточно разумны.

— Хорошо бы, — пробормотал О’Шиннах, но руку все же убрал.

Я не стала ему говорить, что бояться в лесу следует отнюдь не волков.

Дорога, точнее, тропа казалась почти бесконечной. Я начала задремывать, но тут наша телега застряла в какой-то луже. Подскочивший проводник потребовал сгрузить с телеги гроб, шкубент ожидаемо возмутился. В итоге дамам, живым и покойным, все же разрешили остаться в телеге, а мужчины, навалившись, вытолкали застрявшее колесо из ямы, после чего принялись обмениваться впечатлениями от промокшей одежды и обуви, равно как и способами согреться. У Марцина нашлась бутыль спирта, разведенного «химически чистейшей водой», взамен Кард угостил его «яблочной настойкой» — на самом деле классический аранийский «мороженый сидр», из которого позднее вырос гномский «кузнечный эль»… Марцин героически влил в себя почти четыре глотка, закашлялся, зато краснота носа перетекла в общую красноту лица.

— Однако, вашмлость… Ваша настоечка и мертвого поднимет.

— Тогда, — невозмутимо посоветовал Кард, — лучше держать её подальше от вашей тетушки.

— Вот ей вряд ли поможет, — шкубент сделал еще глоток, после чего вернул флягу полковнику, — брюшной тиф штука такая…

Лес наконец начал редеть. Снег стал светлее, впереди открывалось поле. Наша телега почти догнала первую и проводник, соскочив, подошел к нам.

— Еще какой час, вашмлости, доберемся до хутора. Хозяин надежный, согреемся, — он громко втянул воздух и заулыбался, — закусите. А там и до городка, как раз к утру и будем.

— Хорошо бы, — отозвался Кард.

— Будем-будем, не сумлевайтесь, вашмлость.

Я дождалась, пока проводник отойдет и придвинулась ближе к полковнику.

— Впереди засада, сэр. Конные, не меньше десятка.

— Уверены? — тихо уточнил полковник.

— Уверена, сэр. Стараются держаться тихо, но… ночью звуки разносятся далеко, да и запахи тоже. Сбруя, подковы о мерзлую землю, лязг металла, разговоры… и табачищем несет.

— Ясно, — полковник дернул плечами, оглянулся на далекий уже лес, — конные, значит… уйти обратно не выйдет. Что ж, посмотрим на них поближе.

В которой Фейри Грин делает глупость

Мы говорили тихо, но я заметила: шкубент явно прислушивался к нашему разговору. Впрочем, почти сразу это стало неважным. Едва полковник закончил свою фразу, как впереди раздался топот копыт, затем появился свет, сразу несколько факелов, ярко высветивших приближающихся конных. У одного блеснула начищенная каска, у другого льдисто сверкнула выхваченная сабля. Форма поначалу показалась мне мышасто-серой, но когда всадники приблизились, стало понятно: мундиры на них светло-синие, с черными рейтузами. Отчасти путаницу добавило еще и отсутствие у всадников единообразия в форме, некоторые надели вполне крестьянского вида суконные куртки, полушубки, стеганные безрукавки, а пара вообще щеголяла в овчинных тулупах. Примерно такой же разнобой наблюдался и с мастью лошадей, со сбруей, даже с оружием — кавалерийские карабины, длинная пехотная винтовка, дробовики, сабли, пики…