Книга Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2, страница 42 – Игорь Некрасов

— Ээ… нет! — бросил я в трубку, стараясь, чтобы голос звучал как можно более трезво. — Не пьян. Я дома. А что? Что-то случилось?

Кира тяжело вздохнула — тем самым вздохом, который обычно предшествовал чему-то очень плохому, — и ответила с ледяным спокойствием:

— Где дома, Лапин? Я тебе уже полчаса в дверь звоню и стучусь. Ты чего не открываешь?

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Прямо с головой. Сердце бухнуло где-то в горле и тут же провалилось обратно в грудную клетку, разнося по телу волну паники. Я резко вскочил с дивана, едва не навернувшись на чьей-то скомканной одежде, и замер посреди комнаты — голый, с телефоном в руке, с выпученными глазами.

Звонит в дверь⁈ Она там чтоли⁈ Стоит у моей квартиры и ждёт, пока я открою⁈ Зачем⁈

Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но мысли лишь безнаказанно разбегались.

— Стучишься в дверь? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но вышло так себе. — Ко мне?

— Да-а-а! — протянула Кира, и в этом «да-а-а» звенело всё: раздражение, непонимание и готовность взорваться в любую секунду. — Ты что, типа не слышишь? Или не дома? Открывай давай!

Я заметался по комнате. Голова гудела, паника нарастала снежным комом. «Капец. Зачем она пришла-то? Охренеть… И как теперь выйти из этой квартиры, если её дверь — соседняя с моей⁈ Я же сказал, что я дома! Дома! А сам стою тут голый в чужой гостиной в двух метрах от двух спящих девиц!»

Так, стоп. Вещи. Где мои вещи?

Лихорадочно оглядел комнату. Трусы валялись прямо у дивана — видимо, там, где их вчера с меня стянули. Брюки — чуть дальше, у журнального столика. Рубашка — перекинута через спинку дивана. Один носок — на подлокотнике. Второй исчез бесследно, будто его поглотила чёрная дыра.

— Я… э-э-э… — судорожно соображал, что сказать. — А зачем ты ко мне пришла? — спросил, пытаясь перехватить инициативу. — Соскучилась, что ли?

В трубке повисла пауза. Короткая, но убийственная.

В это же время я подхватил трусы, натянул их, затем схватил брюки и запрыгал на одной ноге, пытаясь одеться и одновременно прижимая телефон плечом к уху.

— Лапин! — голос Киры рубанул как ножом. — Ты вообще в своём уме⁈ Соберись уже! Время десять часов утра! Я тебе звоню, а ты трубку не берёшь! В дверь стучу — ты не открываешь! Что с тобой? Ты дома вообще? Или где?

Я уже натягивал рубашку, путаясь в рукавах и чудом не выронив телефон.

В голове — каша. В висках — набат. Но где-то на самом дне паники вдруг всплыл спасительный островок идиотизма — тот самый, что не раз выручал меня в безвыходных ситуациях.

Я криво усмехнулся, застёгивая пуговицы не глядя, и буркнул в трубку с той самой шутливой интонацией, за которую Кира обычно грозилась меня убить:

— Ну как тебе сказать… Я в своём доме, но вот квартира-а-а…

— Э-э-эй! — перебила она резко. — Очнись, Лапин! Я тут стою и стучу как дура уже…! — И тут она осеклась. В трубке повисла короткая пауза, а потом Кира произнесла уже другим тоном — подозрительным, медленным: — Кстати… а почему я не слышу стука? Я вообще к тебе пришла? Напомни-ка, какая у тебя квартира?

И в этот момент я услышал через трубку — приглушённый, но отчётливый стук. Она колотила костяшками в мою дверь. В мою. Которая была в трёх метрах отсюда — через стену, через коридор, в другой реальности.