Книга Западная суть, Восточное начало, страница 18 – Алина Устинова

Станислава положила руки на бёдра и сделала несколько шагов назад в сторону своего кресла.

— А с чего вы взяли, что Западу нужна новая глава? – Филин села, закинув ногу на ногу.

— Мне кажется, вы вновь задаёте очевидные вопросы, на которые сами знаете ответы, – Пол улыбнулся.

Станислава лишь пожала плечами: вряд ли ему бы понравились её ответы. Он продолжил:

— Я много с кем общаюсь и много кого слышу. Предполагаю, что выражаю народные чаяния.

— Я думала, что в вашем «сообществе» эта миссия возложена на Оливера Уотерса, – Станислава не могла воспринимать его слова всерьёз. Не считала необходимым.

— Во-первых, я хочу, чтобы вы поняли. Я назначил эту встречу по своей личной инициативе. У меня не было такого в планах, когда я ехал сюда, я вообще не собирался с вами разговаривать. Но потом я вас послушал… Я вас услышал. И не только я.

— А во-вторых?

— Во-вторых? – Пол тут же вспомнил. – Во-вторых, Канада – независимая страна. У нас есть и свои собственные интересы.

— Невероятно, – она издевалась над ним, и он это прекрасно понимал.

— Я притворюсь, что не слышал этого явного оскорбления, – лицо Пола при этом оставалось невозмутимым.

— Почему я не могу поверить ни единому вашему слову? – Станислава сузила глаза и покачала головой.

Пол усмехнулся и в конце концов засмеялся. Со стороны это действительно выглядело как отчаянная попытка склеить чашку, при том что нет клея и не хватает осколков. Как бред сумасшедшего. Как первоапрельская шутка.

— Вы абсолютно правы в ваших доводах. Вам не стоит мне верить. Я бы не поверил. Но что есть история, если не список людей, которые сделали что-то не благодаря, а вопреки?

Станислава улыбнулась: его попытки попасть в историю и играть на её самолюбии были смешны, если не оскорбительны. Хотя, может, он говорил о себе.

— Не могу пока что найти конкретно вашу выгоду от этого. Какие независимые интересы заставляют вас встать на пути этого скоростного поезда истории и кинуть себя на амбразуру?

Услышав её метафоры, Блэквелл нахмурился, но выбрал не комментировать их.

— Канада могла бы быть посредником в данной ситуации, для нас это было бы несложно, в конце концов, нам много кто доверяет. Запад бы принял такой вариант, вопрос только, примете ли вы. – Пол замолк ненадолго, обдумывая, сказать ли дальше то, что он собирается. Видя, что его предыдущие аргументы её явно не впечатлили, решил продолжить: – Скажу вам откровенно: для Канады это было бы выгодно, особенно если восстановление отношений по оси Россия – Запад увенчается успехом. Дипломатическая победа подобного масштаба определённо положительно отразится на репутации любого причастного. Возможно, даже, знаете, с какого-то рода премиями. В том числе и за личный вклад.

Филин не смогла сдержать усмешку и поджала губы. Он явно жаждал получить Нобелевскую премию мира за свою гениальную идею.

— Вам не кажется, что мы придаём слишком большое значение оценочным мнениям непонятных людей, которые выдают всякого рода атрибуты «праведного» пути: обложки Time, Нобелевские премии мира, награды фондов борьбы за что-то или против кого-то? Так много раздают ненужного барахла, а мир как разваливался на части, так и разваливается.

Пол Блэквелл не до конца понял, говорила ли она в целом или пыталась задеть его, ведь многие из этих «атрибутов» – от премий всяких фондов до обложки Time – у него имелись. Более того, он ими гордился. В любом случае Пол не угадал: она совершенно не интересовалась индивидуальными наградами. И судя по её тираде и выражению лица, вообще их презирала. Это не совсем входило в его планы: он надеялся сыграть на тщеславии, с ним быстрее всего получается добиться своих целей. Как оказалось, из них двоих тщеславным был именно он. В конце концов, поощрение своих трудов он очень и очень любил.