Книга Западная суть, Восточное начало, страница 226 – Алина Устинова

— Ситуация тупиковая, получается, – тихо сказал Лерой.

— Не тупиковая, а фатальная, – поправила Анастасия. – Из тупика ещё можно выйти. А фатальности уже нельзя избежать.

— Но это всегда выбор, – возразил он.

— Тут я с вами согласна. Это именно тот редкий случай выбора, который всегда совершают. Потому что второй вариант всегда хуже.

— А какой второй?

— Одиночество.

— Вам же нравится, – Лерой ухмыльнулся.

— Потому что есть о чём вспомнить. Но мы научились с этим жить, – она трагично вздохнула.

Анастасия тактично умолчала, что её собеседник со своим коллективом ещё даже не начали познавать это одиночество. В конце концов, не её роль открывать истину противоположной цивилизации.

— Вы как будто прощаетесь, – с лёгкой грустью заметил Лерой.

— Что вы, – она улыбнулась и перешла на шёпот, если бы говорила какую-то тайну. – У нас с вами впереди ещё столько Мафазим, что станет тошно. И каждый раз будет как первый.

Лерой задумчиво улыбнулся в ответ, но промолчал. Её обещание в равной степени обнадёживало его и пугало. Он знал, что она права, и знал, что под «мы с вами» Анастасия имела в виду не их самих, а что-то большее. Вечное. Как реинкарнации. Как повторение.

Спираль медленно шла вверх, превращаясь в Вавилонскую башню. Им никогда не достигнуть её вершины.

Оказавшись в своём номере в одном из отелей канадской столицы, Станислава вглядывалась в людей, идущих по улицам в свете фонарей. Повсюду были развешаны баннеры предстоящей встречи G20, где-то даже были пикеты, как и всегда, а рядом с ними встречались хранители правопорядка. Жизнь текла своим чередом, и никто даже не знал, что на последнем этаже соседнего здания за ними наблюдала женщина, имеющая возможность перерезать горло их лидеру, но не способная это сделать.

Лёгкая вибрация телефона. Станислава достала его из кармана и тут же ответила. Никто на том конце провода не поздоровался или проявил хоть какие-то намёки на манеры, а перешёл сразу к делу.

— Сказала ему? – самодовольство Левашина можно было услышать через все вышки связи.

Она усмехнулась. Их с Геннадием тайная коммуникация, длившаяся несколько месяцев, познакомила её с теневым львом всея Африки несколько ближе. И с его заскоками и заморочками тоже. Теперь он не казался грозным зверем, опасным соперником или вообще страшным человеком. Он стал ей почти другом, пусть они никогда не говорили о личном. Пусть дружба – непозволительная роскошь их позиций.

— Да.

— И?

— Он сказал, что ты очень креативный человек.

— Это я знаю. А по делу? – нетерпеливость Гены тоже часто давала о себе знать в их разговорах.

— Ничего он никому не скажет, – тут же выпалила Филин. – А так от плана он в восторге, конечно же.

— Предсказуемо, – в его тоне сквозило разочарование.

— Да, и про Жана Кашира.

— Передумала?

— Не знаю, – она замолчала на мгновение. – Просто…

— Чё сказал тебе наш друг Паша? Что Кашир – тварь?

Как быстро он её разгадал. Или Пола Блэквелла. Гена всегда задавал двусмысленные вопросы про их разговоры и отношения, и хоть Станислава никогда не отвечала прямо, предпочитая отмахиваться или отшучиваться, но она предполагала, что тот всё знает. Молчал ли он из-за лояльности или уважения, она не понимала. Столько тайн под стальной бронёй мог хранить только такой же скрытный персонаж. Или тот, кто может использовать эти тайны себе во благо.