Книга Западная суть, Восточное начало, страница 39 – Алина Устинова

Олег размышлял прагматически: главная задача для него была избежать репутационного риска для России, а не войны в регионе. Его можно было понять, в конце концов, где Мафазиму, а где Москва, но Станислава разрывалась на части. Она хотела бы мыслить хладнокровно, но о себе вновь давала знать её сердобольность. И Пол Блэквелл, конечно, угадал, когда пытался на это давить.

— Помочь африканцам турнуть американских колонизаторов? Запишите меня в группу быстрого реагирования, – воодушевилась Анастасия. На её комментарии, впрочем, никто не обратил внимания. Олег и Станислава серьёзно смотрели друг на друга, пытаясь прочитать мысли и просчитать риски. Как на одной маленькой стране могло быть завязано столько судеб?

— Надо звонить в Пекин, – через несколько минут молчания сказала Станислава.

— Я позвоню, – согласился Олег. – По своей линии. Ничего не делай пока.

Филин кивнула. Ей самой надо было много о чём подумать – она до конца не решила, что делать. Возможно, Олег мог бы ответить на её вопросы, но Станислава хотела всё сделать сама. Наедине с собой обдумать без лишних комментариев. Принять правильное решение, взвесив все за и против. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что здесь именно она глава государства и за ней последнее слово.

Как так получилось, что всего через несколько месяцев «царствования» ей нужно было тушить пожар в центре Африки без возможности отказаться? Что в этом конфликте окажутся замешаны чуть ли не все кому не лень из лагерей разного мировосприятия? Почему всё не может быть по-другому? Она просто хотела заняться экономикой, просто хотела помочь своему народу. Почему теперь ей надо спасать другой?

Станислава просто хотела, чтобы мир не был таким жестоким, потому что сама не умела быть жестокой. Она пыталась научиться, но каждый раз маска хищника в её руках превращалась в маску сакральной жертвы. Кинуть себя на амбразуру ради страны? Да. Кинуть кого-то другого туда же ради страны? Нет. Благородство было ни при чём: она просто не осознавала ценность своей жизни, если та не была пожертвована во благо.

Филин безнадежно верила, что найди она мать всея хаоса, злополучный ящик Пандоры, то сможет закрыть его на ключ, а ключ превратить в безвозвратную утрату. И тогда она скажет всему миру, всему человечеству, что оно спасено, если только не будет искать этот ключ. Но кто она, чтобы решать, чего хочет человечество? Да и вдруг этот ключ и есть мировое спасение?

— Это всё так смешно, Пол. Зачем ты вообще в это ввязался? У тебя других дел не было? – Макферсон задавал ему одни и те же вопросы. Отвечать было, кстати, необязательно. Их беседа была похожа скорее на монолог.

Лерой отчаянно пытался ему доказать бесперспективность не то что его идеи, а вообще всей коммуникации с Кремлём. Сначала в самолёте по пути в Оттаву. Потом с помощью регулярных визитов к Блэквеллу в его кабинет и любое другое помещение, где тот появлялся. Со стороны это выглядело отчаянно и бесполезно: стоило Лерою Макферсону сказать: «Москва» или упомянуть любые другие атрибуты, связанные с президентом России, премьер-министр Канады тут же поднимал вверх ладонь, приказывая советнику замолчать. Вербально выражать это у него сил уже не было.