Книга Нас предупреждали, страница 128 – Челси Ичасо

— Я оставалась рядом с ним, пока он умирал. Хоть я и не была никогда влюблена в Николаса, все же считала его своим другом. Но когда жизнь покинула его тело, моей первой мыслью было, что я совсем одна в доме семьи Блэкмор. Если бы мне удалось найти ключ от сейфа, я бы прибрала себе все деньги. Копы решили бы, что в дом проник взломщик, а Николас просто попался ему под руку. – Она закатывает глаза, прямо как ее дочь. – Какой же я была дурой: до меня так и не дошло, что его младшая сестра все это время была дома, в своей комнате. Я оставила нож возле тела Николаса, вымыла руки и нашла ключ от кабинета. К тому моменту, когда машина хозяев дома остановилась на подъездной дорожке, я уже успела вломиться в кабинет и украсть все, что было в сейфе.

Деньги. Наверное, Бьянка потратила украденные деньги на финансирование деятельности «Серфсайд Клининг». Все эти разговоры о пяти друзьях, оказавшихся молодыми гениями бизнеса, были полнейшей брехней. Они не заработали эти деньги. И не было никакого наследства, о котором Бьянка наверняка наболтала своим друзьям.

Бьянка бросает взгляд на дочь, которая, судя по виду, с каждой минутой становится все слабее. Она снова ерзает в стальных объятиях Калеба, пытаясь размять суставы, но это бесполезно.

За спиной у Виктории лежит без движения ее отчим. Ну где эта чертова скорая?

— Ты даже не подумала протереть нож? – спрашиваю я, чтобы Бьянка продолжала говорить.

Она хмурится.

— Меня спугнула машина родителей Николаса. Я не думала об отпечатках пальцев или ДНК. Мне просто хотелось забрать деньги и смыться оттуда. И только потом, уже добравшись до дома, я поняла, что в какой-то момент порезала ладонь тем ножом. Я знала, что оставила после себя нечто большее, чем отпечатки пальцев.

— Значит, ты взяла деньги и сбежала, – говорит Калеб.

— Может, и стоило так поступить, – со вздохом произносит Бьянка, – но нет. Я спряталась в кустах напротив окна, откуда могла наблюдать за происходящим в доме. Я видела, как пришла Хэйзел; видела, как она встала на колени рядом с телом сына; видела, как она обнимала его, а потом, наконец, поднялась на ноги, вся в его крови.

— Это ужасно, – тихо произносит Наоми.

— Она так никуда и не позвонила – ни в полицию, ни в скорую. Она подняла нож и стала громко звать Аделину. Она отчаянно хотела знать, одного ребенка она потеряла или двух. Потом пришел ее муж, и я видела, как он прикидывает, что к чему. Я наблюдала за тем, как он оплакал сына, убедился в том, что его дочь жива, а потом вошел в роль защитника своей жены. Он взял нож и удалился с ним вглубь территории. Я попыталась проследить за ним, но упустила его в темноте. Потом его жена начала истерить – все сильнее и сильнее, – и гости стали выходить из домиков, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Мне пришлось свалить оттуда.

— Все его попытки спасти ее оказались тщетны, – хмуро говорит Калеб. – Она этого не пережила.

— Наоми, – зову я, чувствуя, как в груди растет напряжение, – почему полиция еще не приехала? Ты точно сказала им, где именно нас искать?

— Точно, – немного растерянно отвечает она. – Но въезд на территорию сейчас заблокирован. Они не смогут сюда подъехать на скорой – может, пешком идут.

Но сирены-то я бы услышала.

Мне хочется задать ей еще пару вопросов, но мои мысли исподволь возвращаются к рассказу Бьянки. Что-то здесь не сходится.