Книга Нас предупреждали, страница 16 – Челси Ичасо

— Генри! – кричу я. – Ты обещал больше так не делать!

На глаза наворачиваются слезы. Мне холодно, и я снова оказалась в одиночестве со всем этим оборудованием. Надо было остаться дома, посмотреть кино с моей лучшей подругой Мэй. Она всегда все делает по правилам, поэтому отказалась идти со мной. Сначала я умоляла ее, потом объявила ей бойкот, но ни то ни другое не подействовало.

Как обычно, инстинкты ее не подвели. Я знала, что быстро мы сегодня не закончим, но и не предполагала, что Генри, живое воплощение спокойствия и сдержанности, поведет себя так неадекватно: будет хватать девушек за руки, сбегать от меня, нести какую-то чушь насчет привидений. Если и дальше так пойдет, я не уверена, что он мне вообще заплатит.

Меня так и подмывает выбраться из этих развалин через прореху в сетке-рабице и навсегда забыть об этой ночи, как будто ее и не было.

Но мне нужны эти деньги. Поэтому я собираю всю свою решимость и, прошмыгнув мимо «Дома на солнечной стороне» – того, с покосившимися качелями на крыльце, – устремляюсь в самое сердце развалин.

Раздвигая разросшуюся листву, я иду по тропинке до тех пор, пока она не приводит меня в большой внутренний двор с бетонным полом.

— Генри? – зову я его. Эта тишина меня нервирует.

Проскочив мимо той уродливой русалки, я продолжаю идти вперед, пытаясь расслышать голоса. Наоми наверняка присоединилась к остальным, где бы они ни были. Может, Генри тоже там.

У ближнего ко мне коттеджа сквозь туман пробивается луч света. Повернувшись туда лицом, я безуспешно пытаюсь понять, откуда он исходит. Пятнышко света прыгает на крыльцо и исчезает внутри.

— Генри! – снова ору я и с нарастающей скоростью мчусь к домику, известному в Фэйрпорте как «Падающая башня пыток». Название вполне подходящее, если учесть, что дом сильно покосился и теперь располагается практически параллельно земле.

Поднявшись по ступенькам, замечаю, что входная дверь широко распахнута. Я осторожно подхожу ближе: луча света, за которым я шла, больше не видно.

— Генри? – шепчу я в темноту.

— Сюда, – слышу ответный шепот.

Я издаю вздох облегчения.

— Знаешь, тебе правда не стоит вот так сбегать от своей команды, – говорю я, переступая через порог и освещая фонариком помещение. Из глубины комнаты доносится какой-то скрежет, словно Генри тащит что-то по полу. В процессе своих изысканий я не нашла никакого события, напрямую связанного с этим домом, поэтому не совсем понимаю, зачем он здесь. – Ты что, решил снимать все подряд дома?

В ответ я слышу лишь все тот же скрежет.

— Чем ты там занимаешься?

Меня раздражает его молчание и крайне скудное освещение, и я иду на звук, пытаясь найти дорогу среди покрытых плесенью предметов мебели и разного хлама.

До меня доносится низкий смешок. Генри точно не издал бы такой.

Ужас поднимается у меня по позвоночнику. Я замираю на месте как парализованная, не в силах повернуть назад. Я вошла в этот дом не вслед за Генри.

А вслед за кем тогда?

Снова смех – нежный, как у женщины. Или как у ребенка. Я затаила дыхание, чтобы не шуметь. Когда скрежет возобновляется, сердце у меня уходит в пятки.

Я делаю медленный, глубокий вдох. Развернись и беги.

И в этот момент за моей спиной захлопывается входная дверь.

Сердце резко подскакивает к горлу, и я роняю фонарик. Он со звоном падает на пол и укатывается к дальней стене комнаты, исчезая в темноте.