Книга Нас предупреждали, страница 36 – Челси Ичасо

Лучшая зацепка, которую мне удается найти, – это адрес дома коллективного проживания на заливе Сан-Франциско. О самом доме информации немного, но я узнаю, что это заведение предназначено для проживания взрослых с ментальными нарушениями или расстройством поведения, с круглосуточным уходом и наблюдением, постоянным персоналом и строгими правилами.

Я чувствую укол разочарования, которое сменяется грустью. Бедная девочка. Сначала подслушала, как убивают ее брата, потом, всего через несколько часов после травмирующего события, оказалась на допросе у того полицейского… тут любой с катушек слетит.

А может, у Аделины и шанса не было. На том форуме любителей криминальной хроники было множество комментариев о том, что безумие в крови у представителей рода Блэкмор.

Мне нужно с кем-то это обсудить, но стул Калеба пуст. И я еще не совсем готова взвалить этот груз на плечи Мэй. Особенно если учесть, что кто-то убивает ребят, которые слишком много знают. И неважно, связано это с проклятием или нет.

Потом я открываю некролог Николаса Блэкмора. Через несколько минут до меня доходит, что смысл текста от меня ускользает. Я пробегаю глазами по строчкам, но мои мысли заняты Калебом. Я вспоминаю, как он разрывался, пытаясь решить, остаться ли ему со мной или уйти с остальными. Такое бывало и раньше.

Когда мой отец уехал из города – всадил нож в спину своим партнерам и свалил, – Калеб единственный из всей компании продолжал со мной дружить. Другие вели себя так, словно я подхватила чуму пострашнее той, что убила жителей Фэйрпорта. Калеб со мной разговаривал, игнорируя замечания своих друзей. Он не обращался со мной как с мусором, в отличие от других детей и их родителей.

Думаю, именно поэтому в какой-то момент я на него запала. Он казался смелым и благородным. Надежным.

А в конечном итоге он оказался таким же трусом и придурком, как мой папаша. Жаль, я поняла это только во время осеннего бала в девятом классе. Когда он написал мне в чате и спросил, не хочу ли я пойти с ним на бал, я реально подумала, что худшее для меня уже позади. Я поверила, что этим приглашением он хочет показать своим друзьям и их родителям – показать всей школе, – что вражда между нашими семьями глупа и бессмысленна. Что он ее отвергает, раз и навсегда.

Я была так взволнована. Мэй помогла мне прихорошиться – то есть, причесала меня и заставила надеть одно из своих платьев. В тот вечер я ждала Калеба у входа в спортзал, ощущая легкую нервозность и приятную щекотку в животе. Наконец я его увидела, красивого, в костюме. Он был так не похож на большинство неуклюжих девятиклассников. Когда он мне улыбнулся, у меня внутри разлилось приятное тепло.

А потом он подошел к Виктории и прицепил бутоньерку ей на запястье, прямо у меня на глазах. Они вдвоем пошли на бал, рука об руку, а я просто стояла там, чувствуя себя так, словно меня избили до полусмерти. Он сделал это – все это, – чтобы унизить меня.

Так что да, он был прав, когда сказал, что мы больше не близки. Он умудрился подобрать очень точное слово и одновременно принизить все чувства, которые я к нему испытывала. Его реплика прозвучала так, словно того вечера не было вовсе.

У меня болит челюсть: я бог знает сколько времени сижу, стиснув зубы. В библиотеке царит полнейшая тишина; свет в главном зале не горит, а я и не заметила, когда его погасили. Мне вдруг становится страшно, что библиотекарша заперла дверь, не заметив, что я еще здесь.