Книга Моряк, страница 122 – Ларс Кеплер

Из динамиков тихо звучит музыка.

В бар входит компания молодых мужчин, заказывает гамбургеры и пиво. Они снова и снова повторяют понятную только им шутку и смеются.

Дверь вновь открывается. Входит Регина Сторм — нахмуренная, в чёрных джинсах и зелёной армейской куртке.

Седые пряди растрёпаны, лицо усталое и одинокое.

Она заказывает у стойки большой бокал пива, поворачивается, замирает, увидев Бьянку, набирает воздух и идёт к своему обычному месту.

— Поздравляю, — говорит Бьянка.

— Спасибо, — почти беззвучно отвечает она и глубоко отпивает.

— По телевизору вы хорошо смотрелись. Всегда носите форму, — шутит Бьянка.

Регина вытирает рот ладонью.

— Я просто стараюсь одеваться как можно непривлекательнее, — говорит она.

Пожилой мужчина с тростью останавливается у одного из окон со стороны Тулегатан и машет кому-то в баре.

Бьянка вращает бокал на столе, потом отпивает. Сторм допивает пиво, тихо прикрывает ладонью отрыжку и идёт за новым. Немного разговаривает с барменом, смеётся и возвращается с полным бокалом.

— К задержанию привели угнанные машины? — спрашивает Бьянка.

— Тебе надо в полицию. Я уже говорила?

— А если в личной и социальной жизни я полный провал, это не помешает?

— Это преимущество, — отвечает Сторм.

Они улыбаются, чокаются и пьют.

— Уже проводили допросы по режиму 24:8? Какое впечатление?

— Он виновен… Он обязан быть виновен, даже если невиновен, — говорит она.

— Можно спросить, как его зовут?

— Тайна предварительного следствия всё ещё действует.

— Знаю, но…

— Адам Гибсон… Но даже не вздумай упоминать имя в своей ужасной телепередаче.

— Меня всё равно уволили, — говорит Бьянка.

— Перестань.

— Знаю, — вздыхает она.

— Что случилось?

— Да, что? Мы немного перешли черту. В основном по моей вине, хотя большинство согласились, полностью… Но виноватой сделали только меня, — рассказывает Бьянка.

— Перешли черту?

— Я начала ходить на свидания с мужчинами с татуированными руками на My Date.

— Ты с ума сошла? Поэтому стала блондинкой? Красиво, конечно, но… господи, — говорит Сторм и пьёт.

— Возможно, идея была не лучшая.

— Я и сама думала о чём-то подобном: использовать молодую сотрудницу полиции как приманку и…

— Правда? — сияет Бьянка.

— Но решила, что слишком опасно.

— Как бы то ни было, вышло не так, как я надеялась, и теперь я без работы.

— И что собираешься делать?

— Не знаю. Правда понятия не имею, — честно отвечает Бьянка.

— Скажи, если я могу чем-нибудь помочь. Мне действительно очень жаль, — говорит Сторм.

Регина Сторм и прокурор Йенс ван дер Зее проводят допросы в Кронобергском СИЗО в присутствии защитника Гуннара Хардинга.

Адам Гибсон заключён под стражу с ограничениями по обоснованному подозрению в четырёх убийствах.

Это молодой худой мужчина. Драматически красивый, словно страстный поэт: высокие скулы, широкий лоб, тёмные кудрявые волосы.

Глаза почти фиолетово-синие и светятся напряжённым блеском.

Поперёк внешней стороны правого запястья вытатуировано солнце с меланхоличным лицом — мотив из старой колоды Таро. Волнистые лучи уходят далеко на тыльную сторону кисти.

На первом допросе Адам Гибсон молчал. На втором, несмотря на попытки защитника его остановить, быстро признался во всех убийствах одно за другим.

При этом он ясно дал понять, что чувствует себя растерянным, испытывает стресс и с трудом вспоминает произошедшее.