Книга Заговор братства, страница 125 – Арно Штробель

Я уроженец Южной Африки и знаю менталитет здешних жителей. Они наполовину цивилизованы, но страна стоит на своих ногах. А бросим взгляд на наше ближайшее окружение — Ботсвана, Намибия, Ангола…

Жизнь в самой примитивной форме. Дети природы. Это невероятно часто используемое словосочетание. С понятием «дети природы» цивилизованный человек соединяет все то, что для него потеряно. Жизнь в согласии с природой, девственными лесами, свежим воздухом, животными… Все это чепуха.

Действительная близость к природе состоит в другом. Эти люди живут, как жили наши предки тысячи лет назад. Они следуют лишь своим инстинктам.

Эти инстинкты говорят им, что нет никакой необходимости напрягаться и самим заботиться о своем содержании. Потому что, если человек привык лениться, для него само собой разумеется, что деньги тех, кто работает, не покладая рук, со всех частей света притекут сюда и дадут ему возможность прожить. Пожалуйста, поймите меня правильно. Я за то, чтобы помогать этим людям, но помощь должна быть эффективнее. Почему церковь не возьмет дело в свои руки и не позаботится о том, чтобы эти страны действительно стали цивилизованными? Я имею в виду не строительство какого-нибудь водопровода, нет, я говорю о политической цивилизации, которая заставит эти народы работать и самим заботиться о своем содержании. Церковь имеет власть повлиять на правительство этих стран и заставить провести реформы, угодные ей. И Господу, конечно. Я прав, или моя точка зрения неверна?

Епископ Корсетти явно был смущен. Он ответил не сразу.

— Господин фон Кайпен, я сомневаюсь, что церковь действительно имеет ту власть, о которой вы говорите, но точно знаю, что она никогда не будет принуждать к чему-то правительство, народ или одного-единственного человека. Политическая цивилизация, как вы ее понимаете, означает смешение государства и религии, а это не соответствует ни духу церкви, ни воле Божией. Мы хотели бы помочь людям, а не принуждать их к чему-либо. Что касается ваших слов о примитивных народах, я очень сомневаюсь в том, что где-либо мать спокойно смотрит на то, как голодает ее ребенок, потому что ее инстинкт говорит ей, что нужно ничего не предпринимать, а просто ждать благодетелей.

До того как Фридрих смог ответить, вмешался кардинал Штренцлер:

— Я думаю, мой брат не это имел в виду. Я знаю его как никто другой и верю, что он готов помочь, если это необходимо. Может быть, мы просто сменим тему до того, как перестанем понимать друг друга?

Фон Кайпен улыбнулся.

— Да, Курт, ты, конечно, прав.

Затем он обратился к епископу:

— Извините, пожалуйста. Все, что вы говорили, верно. В юности у меня был плохой опыт общения с людьми, о которых я сейчас говорил, и это приводит к лому, что иногда я бываю немного несправедлив. Давайте сменим тему.

Корсетти кивнул и улыбнулся в ответ.

Пока кардинал Штренцлер и Фридрих фон Кайпен обменивались незначительными новостями, он думал. Сначала о том, не стоит ли при случае поговорить с кардиналом Штренцлером, потом о том, что лучше не надо. Курт слишком близок к фон Кайпену, и он не хочет его обидеть, если скажет что-нибудь нелицеприятное о его названом брате.

После завтрака Штренцлер воспользовался моментом, когда епископа не было в комнате, и сказал руководителю братства симонитов: