Книга Заговор братства, страница 137 – Арно Штробель

Церковь должна быть другой. Религия станет, как верно сказал Карл Маркс, опиумом для народа. Они опьянят людей совершенно новым изложением христианства и сделают государство Ватикан действительно государством, а затем осью, вокруг которой будет вращаться весь мир.

А потом… Потом… Фридрих фон Кайпен будет властелином мира.

Маг улыбнулся своей подруге — темноте и снова поднес к губам бокал.

Осталось подождать совсем немного.

Ему и в голову не могло прийти, что события следующих дней станут для него катастрофой.

5 дней до конца — епископ Леонардо Корсетти

Епископ Корсетти склонился перед алтарем в маленькой домашней часовне. Он просил Господа о прощении.

Уже несколько дней его снедало постоянное беспокойство, которое едва ли можно было хоть как-то объяснить. Чувство казалось чужеродным, несмотря на то, что епископ находился в привычной для себя обстановке.

Конечно, его, как и всех, поразила весть о внезапном отречении Пия Тринадцатого, но дело было не только в этом. Епископу на своем веку уже доводилось бывать свидетелем того, как заканчивался папский понтификат, но никогда столь открыто и много не говорили о преемнике.

Курт Штренцлер внезапно показался Корсетти уже не таким близким человеком. Хотя он ничего не говорил прямо, тем не менее все видели, что он внутренне готов к тому, чтобы надеть белую сутану. Штренцлер, казалось, был везде одновременно — если он не присутствовал на собраниях генеральной конгрегации, то, значит, вел переговоры с кардиналами, которые тоже могли претендовать на престол святого Петра. Курт всегда был ровен и приветлив с теми, кто входил в число его друзей, но в те редкие встречи, которые были у них в последнее время, Корсетти явно видел, что кардинал очень напряжен и обеспокоен. Уж он-то его знал получше многих!

Это чувство было сродни тому, что возникло у него во время пребывания в Южной Африке, в гостях у Фридриха фон Кайпена — названого брата Штренцлера. Корсетти вспомнил, как он тогда удивился, что они такие разные, хотя выросли вместе и были очень друг к другу привязаны.

Епископ очень хотел спокойно поговорить с кем-нибудь и поведать ему свои мысли и свои заботы. Через несколько дней начнется конклав, и он должен был признать, что втайне желает, чтобы папой был выбран кто-либо другой. С кем он мог говорить об этом, кроме Всевышнего?

Господи, прости мне мои мысли.

Я так растерян. Неужели это зависть? Разве меня не должна наполнять радость, если тот, кто так близок мне, станет Твоим посланником?

Господи, прости мне мою вину.

Да свершится воля Твоя!

2 дня до конца — Герман фон Кайпен

Герман медленно шел по краю площади Святого Петра и смотрел на колонны собора, как турист, который с благоговением любуется творением великого архитектора. Правда, было уже за полночь — очень поздно для туристов. Тем не менее на площади кипела жизнь — ее обносили оградой, потому что на следующее утро начиналась подготовка для того торжественного момента, когда новый папа первый раз благословит народ.

Герман не обращал внимания на стоявшие там и сям строительные конструкции и сновавших по всей площади рабочих. Его глаза примерялись к крыше колоннады. Он должен найти возможность забраться наверх, потому что с крыши открывается прекрасный обзор на балкон, с которого папа обратится к пастве.