Книга Теневой двойник, страница 50 – Рина П

— Знаешь, что? — спрашивает Кирилл, когда мы заходим в дорого обставленную квартиру, по которой я, как только что замечаю, уже успела соскучиться. — Сейчас я закажу тебе телефон. Дешёвый, но с хорошим аккумулятором. Ты всегда будешь носить его с собой, поняла?

Это очередной его эксперимент? Хочет проверить, сможет ли новая модель тринадцать дробь восемь справиться с сотовым телефоном?

— Но зачем? — Недоумённо выгибаю бровь.

— Затем, что я собираюсь вытащить из тебя жучок. Ты стала мне чересчур интересна, чтобы позволить им добраться до тебя раньше времени, — в голосе Кирилла улавливаются нотки той самой увлечённости, которые я заметила и в Николае Ивановиче. Они оба так или иначе причастны к науке и занимаются разработкой великих по своей сути вещей. И конечно, сейчас у обеих компаний спортивный интерес в изучении плодов своего труда, а от вклада каждой из них зависит общая прибыль.

— Я прибыль. — Усмехаюсь, снимая новенькие кеды, и направляюсь к своей комнате.

— Чего? — доносится сзади голос Кирилла.

— Говорю, вы изучаете меня, как обезьянку. Кто больше изучит, тому деньги и достанутся. — Поворачиваю голову с непринуждённой улыбкой. — А ведь ловко вы меня провели, а? Авария, разбилась на машине, подозрение на убийство! — Театрально вскидываю руки. — И зачем выдумывать? Что приходило на ум, то и говорили? И этот спектакль на кладбище! Ради денег и науки этот старый хрыч готов на всё, даже прикинуться полным идиотом!

— Ты новая модель машинного обучения, если, конечно, представляешь, что это такое. Мы знаем твою архитектуру, потому что сами на пару с DoppelSoft её разрабатывали, но суть моделей глубокого обучения в том, что ты не поймёшь, кого создал, пока не испытаешь. Вот так вот, милая тринадцать дробь восемь. — Он подходит вплотную и по-братски хлопает меня по плечу.

Этот маленький жест вызывает внутри такую бурю внезапных эмоций, что я сжимаю губы и снова отворачиваюсь. Ещё как зациклена… и притащите сюда мою фальшивую мать, я запрусь и начну рыдать, потому что я ей не нужна. Кажется, что я способна понять разумом всё, что угодно, но мозг отказывается думать, что в мире есть другие люди помимо этих двоих.

— Кстати насчёт тринадцать дробь восемь… я не сильна в цифрах, но это ведь что-то значит?

— Ну, это дробь. — Кирилл отходит и направляется в свою комнату. — Обыкновенная. Но ты всегда можешь сделать с ней что-то, чтобы всё понять. Какие-нибудь математические преобразования, например. Мой отец любил оставлять пасхалки в названиях, мы решили продолжить эту традицию. Вот так вот, Клара. — Он берётся за ручку двери и уже собирается оставить меня.

— Я Клэр.

Кирилл замирает.

— Зови меня Клэр.

— Как скажешь, Клэр.

Я не думала, что это будет так легко. Что с ним произошло всего за одну ночь? Неужели действительно думал, что вещь не сбежит, если с ней пренебрежительно обращаться? Они все забыли сказку про Федорино горе? Чем я отличаюсь от подушки, которая ускакала как лягушка? Фыркаю и закрываюсь в комнате. Подушка должна быть полезной и функциональной, как и я. А если относиться к нам неуважительно, мы отправимся искать другой дом.

Ложусь на застеленную постель и устало смотрю в потолок. По-прежнему ноль физиологических потребностей, сплошная симуляция. Мысли улетают к Кларе. Как странно она посмотрела на меня, когда Кирилл приказал отдать меня ему. Я ей не соперница, а она, как я поняла из их разговора, рассталась с Киром ещё летом. Я бы хотела пообщаться с самой собой. Раз я являюсь её неполной копией, можно ли называть нас близнецами? Внешне-то не отличить. Краску с волос, ясное дело, с меня тут же смыли. И снова я являюсь её полной копией — излюбленный серебристый цвет волос, нос картошкой, серые глаза.