Книга Волк в ее голове, страница 108 – Андрей Терехов

Наконец я вытаскиваю пачку листов А4 — самых ярких, цветных и современных. Первый лист выдан в 2012 году.

В году, когда Вероника Игоревна ушла в пустынь.

ЭКСПРЕТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ № MG18-028221/M1C1 (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ДНК-ТЕСТ)

ЛАБОБАРТОРНЫЙ НОМЕР АНЛЛИЗА MG18-028221

Спасибо, дорогая дислексия, давно не виделись.

Я промаргиваюсь и перечитываю текст, затем — остальные листы. Один, два… шесть… одиннадцать. С каждым из них по затылку — от самых корней волос — разбегаются мураши.

— Пойдём, — говорю я наконец. Аккуратно убираю бланки, сберкнижку и кассету в синюю папку, беру Диану пониже локтя и тяну за собой.

— Чего с лицом?

Диана с подозрением смотрит на меня, затем на документы.

— Чел?

— Ты всё с паспортом? Убрать?

Она резко останавливается, точно ударяется в невидимую стену.

— Блядь, не веди себя так!

— Успо…

Диана пытается выхватить папку, но я шагаю в сторону.

— … койся! Не дам.

— Охренел?

Я облизываю пересохшие губы, открываю рот… молчу. В глазах Дианы нарастает ужас.

Ответа внутри меня нет. Правильного ответа, во всяком случае.

Потому что разноцветные, как радуга, бланки из папки Вероники Игоревны — это ДНК-тесты на материнство. Одинаковые, как близнецы. С разницей в биоматериалах и во времени: то несколько месяцев, то несколько лет. Одиннадцать штук. Все они подтверждают кровное родство Вероники Игоревны и Дианы, но своим количеством вызывают столько вопросов, что грозят взорвать мою голову.

Ну, или сердце Дианы.

Если вас интересует, почему у меня лицо красно, как испанский соус, а дыхание сбилось, то вот ответ: Артур Александрович снова опоздал в гимназию. Под проливным дождём опоздал.

«Ах, боже мой, что скажет Герцогиня!»

Да, я люблю спать. Много-много спать (представьте себе лист А4, забитый до отказа словами «МНОГО»), как латентный вурдалак, который даже после летаргического сна буркает «ещё пару минуточек», переворачивается на другой бок и, по выражению Коваля, «долбит» следующую сотню лет.

К моему приходу первый звонок уже смел человеческий мусор из коридоров гимназии, и я шмыгаю коротким путём — мимо учительской (или, по выражению того же Коваля, «дворянского гнезда»).

Шаги мягко гасит истёртый линолеум, за окнами моросит. В глубокой нише пылится чёрный экран, а перед ним, словно зрители в кинотеатре, восседают по горшкам цветы.

Да-да, вы лицезреете интерактивную доску, которую выпросила для класса Вероника Игоревна. Сказано-сделано: доску и впрямь привезли, но то ли розетки не подходят, то ли руки у информатика растут из жопы — техноновинка тусит в коридоре уже который месяц.

Я не выдерживаю: рисую пальцем «Мне всё фиолетово» по пыли чёрного экрана и топаю к лестнице.

Главное, не напороться на Леонидаса. Главное не напо…

Позади лязгает дверная ручка, взвизгивают петли. Я ускоряю шаг, но запах ромашкового чая настигает меня вместе с окриком:

— Милый друг!

Мои ноги тут же спотыкаются и врастают в линолеум. Просто царь Леонидас видит сквозь стены, ничего странного. Обычная для препода сверхспособность.

— Что-то я не заметил твоего дворецкого с письмом об опоздании, — замечает Леонидас и выходит на порог учительской, в бледную полосу пасмурного света. В руках у него устроилась красная кружка, и за паром из неё, как за облаком тумана, мчатся по свитеру Леонидаса синие-синие олени.