Книга Волк в ее голове, страница 127 – Андрей Терехов

— Займи столик, Валюш, — просит отец Николай, когда внук умолкает. — Я сейчас подойду.

Валентин одаривает меня желчным взглядом, неловко пятится и спотыкается о стулья. Грохот, лязг. Глупо хихикнув, Валентин поднимается и спешит к столу с табличкой «резерв».

Ну, конечно.

С таким дедом забронируют место хоть на кладбище, хоть в пятизвёздочном ресторане.

Отец Николай достаёт из рясы синий платок с белыми ромашками и вытирает лоб.

— Диана, у меня не было возможности раньше это сказать, да и сейчас от моих слов толку мало, но мне очень жаль, что с Вероникой Игоревной… с твоей мамой…

У Дианы вздрагивает уголок губ — не то в усмешке, не то в нервном тике.

— Мы с тобой не всегда ладили, — продолжает отец Николай, — и в том вина моя. Если сможешь, прости, что повлиял невольно на твою маму, если не сможешь…

Мне становится неловко за молчание Дианы, и я подаюсь вперёд. Только что сказать в чужом разговоре?

— Если не сможешь, — отец Николай прикусывает губу, — вспомни: людям надо держаться вместе в трудные времена. Если тебе что-то понадобится, приходи в пустынь. Кров, еда…

Морщинка промеж бровей Дианы наливается тенями, глаза стекленеют, и сердце сдавливает от предчувствия беды.

— Да мы только поели, — выпаливаю я.

Отец Николай поворачивается ко мне, и от его усталого, болезненного взгляда, от зловещего молчания Дианы делается невмоготу. Я открываю рот, но тут играет мелодия шкатулки. Диана выгребает из кармана телефон и демонстративно, даже с облегчением прикладывает к уху:

— Да помню! — отвечает она невидимому собеседнику. — Чего по десять раз?..

Звучит мобильная трепотня. Отец Николай поднимает руку — на сгибе локтя обнажается свежий бинт, как после взятия крови, — но так и не произносит ни слова.

Сдавал анализы?

Ему ставили капельницу?

Вызывали «скорую»?

— Сорян, — шепчу я.

Отец Николай медленно кивает, горбится и, тяжело дыша, плетётся к забронированному столику.

Старик. Он уже совсем старик.

— Обязательно было именно так? — спрашиваю я, когда Диана прекращает звонок.

— Этот сука приходил к нам. — Она выдыхает эти слова залпом, будто силой удерживала в себе всё время разговора, и швыряет телефон на стол. — Когда мама только вернулась из их борделя, приходил…

— Ты это до конца жизни вспоминать собираешься?

— … сидел своей жирной жопой на диване и срал маме в мозги, что она оставила братьев и сестёр, и те страдают. Иногда мне его прирезать хотелось. Я СЕБЯ КОНТРОЛИРУЮ, хватит на меня так смотреть!

Диана скидывает мою руку со своей ноги и резко встаёт.

— Ты чё?

— Через плечо.

Она надевает куртку и зовёт Полину, которая выкладывает стопки тарелок на стол отца Николая и Валентина.

— Может, как бы подождёшь, пока доем?

— Дай минутку. — Диана театрально задумывается. — Учитывая, что в комплекте с тобой идут все возможные и невозможные гадости про мою маму, а я собираюсь к бывшему?..

Кому-кому?

Я нервно хихикаю. Глупо было считать, что у Дианы к десятому классу не появится воздыхатель, но я и правда как-то упустил этот момент.

— Блеск. А твой бывший в курсах?.. Ты как бы живёшь на складе, всё такое.

— На чьи шиши, по-твоему, я там живу?

Кожа словно оползает с моего лица.

«Нет, нет и нет», — шепчет внутренний голос.

То есть, за кофе и сэндвич, которые я заказал, платит кавалер Дианы?