Книга Волк в ее голове, страница 60 – Андрей Терехов

Сердце бьётся в груди, дыхание спирает. Небо перекрывает сумрачный закуток. Дальше ни черта не видно — идти глупо, глупо, даже по сегодняшним меркам.

— Эй там…

На этот раз что-то острое упирается мне в живот. Нож?

— Уёбывай, — шёпотом ветра доносится из полутьмы.

Язык парализует от страха, ноги едва не подкашиваются, а потом издалека, словно гром пробегает по крышам, накатывает ярость.

Я отталкиваю руку с ножом — не видя, по наитию. Из темноты раздаётся шорох, будто от моего удара парень оступился, и тут же резкая боль обжигает левый бок. Нож грубо скребёт по рёбрам, скребёт, скребёт, и я со всей дури сучу руками туда, где слышался голос. Костяшки пальцев встречают что-то тёплое, твёрдое, запястье пронзает от боли. Для равновесия я шагаю назад, на улицу с машиной.

Не знаю, как дальше себя вести. Не знаю. Не то отдышаться, не то бежать, рискуя получить ножом в спину.

Ноги дрожат от напряжения и, кажется, вот-вот надломятся. Завывают сквозняки, над головой поскрипывают ржавые петли. Лёгкие горят без воздуха.

Раздаются неуверенные шаги. Грязные кеды пересекают линию тени — вытаскивают из хмари подворотни тонкие ноги, обтянутые дырявыми рейтузами. Полощется на ветру рубашка в красную клетку. Косая чёлка вьётся чёрными прядями и то закрывает, то открывает уголёк глаза.

Это, блин, не парень. Это перепуганная девушка, которую обстригли под мальчика, и вместо ножа она стиснула топор.

Что-то… в груди ёкает, как будто летишь вниз на качелях. Сквозь адреналиновый туман я рассматриваю бледное лицо напротив и отступаю ещё на шаг.

Топор… осколки триплекса… разбитое окно…

Сердце раз за разом пропускает удары, словно внутри него разверзается холодная могила. В глазах темнеет, а я всё не дышу — знаю, что надо, но боюсь пошевелиться.

Если обрезать и выкрасить чёрным волосы, если добавить приступы лунатизма, пропавшую маму и разбитую до крови губу, и месяцы невзгод, где каждый день считается, как у собаки…

Забыв обо всём, я шагаю вперёд и обнимаю её. Топор с грохотом падает на асфальт.

Диана.

Господи, это Диана.

Слушайте, вы же знаете выражение «олень в свете фар»? Если не знаете, суть такая: по ночному лесу едет машина, к ней на дорогу выходит рогач, попадает в свет фар и застывает, как… как холодец. Ага, наверное, это не лучшее сравнение для подобной ситуации, но оно неплохо изображает консистенцию животного после свидания с бампером.

Шансов выжить — ноль.

Вы решите, что парнокопытное тупит, раз не убирается с дороги. Но по факту оно:

а) ослепло от света,

б) думает.

В самом деле думает: бежать или нет? Крупная угроза или маленькая? Быстрая или медленная?

Ни фига не понятно, и два белых шара с рёвом надвигаются из темноты.

Сейчас Диана смотрит на меня как этот самый олень, и я отвечаю тем же. Челюсть трясёт, в ушах звенит, в голове пусто. Вакуум. Шаром покати. Столько времени, эмоций и сил кануло на поиски, что мне необходима перезагрузка, как компьютеру.

Пряди смоляной чёлки Дианы подрагивают от ветра и то закрывают, то открывают лицо. В ранке на нижней губе собирается багровая капля, соскальзывает вниз по подбородку и падает в лужу под ногами.