Книга Волк в ее голове, страница 94 – Андрей Терехов

С Валентином? Мы тупо не разговариваем. Коваль и Олеся присоединились к бойкоту, как эта Прибалтика к альянсу NATO.

Глупо?

Где вы вообще видели умных людей?

Диану я замечаю не сразу, хотя вот она — бредёт, будто канатоходец, по валунам первобытного лабиринта. Ноги Диана аккуратно ставит друг за другом, руки раскинула в стороны, и из правой руки серым дымом вытекает в небо сигарета.

Господи, как же красиво Диана держит её: словно голливудская актриса непринуждённо изображает пистолет.

— Артисты под куполом цирка? — плоско шучу я и перевешиваю куртку Вероники Игоревны с правой руки на левую.

Диана замирает на одной ноге, затем медленно, неохотно поворачивается и спрыгивает на солому прошлогодней травы.

Сегодня Диана надела армейские сапоги с красными шнурками и камуфляжные штанцы. Из-под чёрной куртки-бомбера белеет длинная, до колен, футболка. Рукава Диана засучила, и образ её напоминает скинхеда после кораблекрушения. Бедняга чудом выбрался на берег, ещё большим чудом доплёлся до жилья и разыскивает бордель. Зачем — он сам не знает. Не то напиться, не то подраться, не то, чтобы его обняли, поцеловали и сказали: «Эй, всё будет хорошо».

Нелирическое дополнение: судя по сладковатому запаху, Диана курит не табак.

— Хватит дуть эту дребедень, — говорю я, когда она подходит ближе.

Диана нарочито затягивается, так что я выдёргиваю тёплую самокрутку из её губ и запускаю в рыжую траву. Мне это кажется забавным, но Диана прямо-таки каменеет. Вся-вся замирает, и только угольно-чёрные волосы теребит ветер.

Чистые волосы. Чистые. Диана живёт на складе, но находит силы мыть голову. Чем? Когда? Там вообще воды не сыщешь — не то что горячей.

— Чел, какого хера?

— Давай без мата.

— Ты знаешь, сколько она стоит?

— Ой, я избавил тебя от финансовых проблем.

Я примирительно улыбаюсь, но Диана приседает и ерошит сухую траву в поисках сигареты. Полупрозрачные тени веток скользят по её бледному лицу, бледные колоски пригибается под пальцами.

— Тупо так злиться.

Колючее молчание в ответ.

— Зачем тебе это?

Диана оглядывается, но не произносит ни слова. Просто смотрит мне в душу своими чёрными колодцами.

— Зачем? — тише повторяю я.

— Тебе сказать, почему люди курят?

— Ага, прочитай лекцию про пользу курения.

— Я курю, блядь, потому, что МНЕ это нравится. Я матерюсь потому, что МНЕ это нравится. Отъебись. От. Меня.

Я чудом сдерживаю ответную гадость.

— Ты решила проблемы с деньгами?

— ДА.

— И это не связано со взятием машин на абордаж?

— НЕТ.

— С этой секунды — пять рублей за мат. Штраф.

Мы вновь скрещиваемся взглядами.

Диана поднимается и шагает ко мне с таким напором, будто сейчас вломит. Она и ведёт себя как человек, который сначала бьёт, а потом думает: плечи приподняты, колени согнуты, ссадина на губе покрылась уродливой коркой и обветрилась.

Почему я чувствую вину за тот удар? Ведь Диана меня рубанула. Топором рубанула!

— Пять… — Голос предаёт, вздрагивает. — Пять рублей.

Полы чёрной куртки-бомбера Дианы качаются, и мелькает надпись на футболке (красным на белом): «Иногда ты ешь медведя, иногда медведь ест тебя».

М-да.

Из всех действующих лиц я тут явно не медведь.

Диана сует руку в карман джинсов, достаёт мой же кошелёк и резкими движениями пересчитывает содержимое.