Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 31 – Маргарита Климова

Осознание болезни, неизлечимой, неоперабельной, подкосило не меньше, чем отъезд Натальи. Без сил упала на кровать, пытаясь смириться с диагнозом. Тяжело, болезненно, бесперспективно. За весь день так и не смогла подняться. Поля, тяжело вдохнув, унесла нетронутый завтрак, потом обед, вечером уговаривала поужинать, но я выпила только чай, пребывая в состояние потерянности.

Ночевать Игнат не пришёл. Не вернулся домой и на следующий день... и на следующий… Кое-как дожила до конца недели, доведя себя до невменяемого состояния. Немцов вернулся в воскресенье, стремительно открыл дверь, громко захлопывая её за собой. От меня не скрылось его нервное состояние, фонящая злость и желание крушить всё на своём пути.

Приготовилась к худшему, но он одним взглядом приказал опуститься перед ним. Молчаливый минет, торопливая поправка одежды, хлопок двери и застывшая тишина. Такова стала моя жизнь. Визит хозяина утром, вечерний или ночной подход, а дальше я была предоставлена самой себе. Вполне сносное существование. Можно сказать, что даже очень ничего.

Впервые Игнат заговорил недели через три, зайдя утром в комнату и, вместо сексуальных утех, потребовал спуститься в столовую. Оторопела в мгновение, не понимая в чём идти — в ночной сорочке, голышом и на четвереньках, или одеть что-нибудь нормальное из предоставленного гардероба.

— Чего застыла? — прогремел подзабытый голос, выдёргивая из заторможенности. — Оденься и приведи себя в порядок. У тебя пятнадцать минут. Жду внизу.

С такой скоростью я ещё не собиралась никогда. Умудрилась быстро принять душ, закрутить волосы в пучок, натянуть чулки и платье, сунуть ноги в лодочки без каблуков. По ступеням практически скатывалась, держась за перила, чтобы не упасть и не переломать все кости. У стола затормозила, нерешительно топчась возле Немцова. На стул или на пол? Сегодня я собака или человек? Бред. Но именно эти глупые вопросы атаковали голову.

— Сядь и ешь, — шумно выдохнул Немцов, с хрустом сжав вилку в кулаке. — Завтракаешь и ужинаешь ты теперь здесь. Без опозданий и без недовольной мины. Поддерживать беседу не стоит, как и показывать характер. Меня не волнует твоё настроение, как и твои желания.

Кивнула, тихонько отодвигая стул и присаживаясь на его край. Почему-то, в обществе Игната кусок не лез в горло, но я аккуратно цепляла вилкой омлет и тщательно пережёвывала, стараясь не показывать смятение и не становиться раздражителем для него.

Сейчас меня вполне устраивала замкнутая жизнь, если опустить минетную обязанность, поэтому боялась обострить ситуацию неправильным поведением, разозлить хозяина и вернуться к унижениям с его стороны. Ели почти что в тишине, не считая звон приборов о тарелки. Казалось, весь дом притих, замер в предвкушение спектакля. Даже Поля старалась не шоркать обовью, передвигаясь бесшумно и сервирую стол.

Игнат с невозмутимым лицом проглотил яичницу с помидорами, несколько тостов с авокадо и творожным сыром, пару блинчиков с персиковым вареньем, стакан сока, чашку кофе. Пылесосил только так, будто не ел неделю. В меня же с трудом поместился омлет, да и тот пришлось проталкивать с усилием.

Отзавтракав, хозяин встал, крикнул Поле, чтобы ужин подавала вовремя, и ушёл, не глянув на меня. Через пять минут послышался рокот мотора, подъехавшего автомобиля, шелест шин о брусчатку, покрытую утренней влажностью, и всё это растворилось в тишине, подсвеченной яркими, солнечными лучами.