Книга Приключения в Империи, страница 145 – Ольга Корлан

— У меня не было выбора.

Она помолчала.

— Он сказал, что ты в камере. Что тебя пытают. Что хозяин хочет использовать тебя против меня.

— Это правда, — Эльван кивнул. — Он знает о тебе. Они все знают.

— Салергины?

— Да. Они за всем стоят. Лаборатория, «пыль», хозяин — всё это прикрытие. Их цель — Воины. Ты. Я. Другие.

Ами закрыла глаза.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Дед говорил, что они не оставят нас в покое. Что мы — их единственная угроза. И единственная цель.

— Что ты будешь делать?

— То, что должна. — Она открыла глаза. — Бороться.

Эльван смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, давно забытое. Не страх. Восхищение и, возможно… Любовь?

«С ней я смогу всё», — подумал он. — «С ней я выстою».

— Ами… — начал он.

— Не надо, — перебила она. — Не сейчас. Сначала уйдём отсюда. Потом поговорим.

Она встала, подошла к рубке. Села в кресло пилота. Взялась за штурвал.

Корабль вздрогнул, отрываясь от пола ангара. Стены поплыли вниз, и через мгновение они уже были в космосе — среди звёзд, среди темноты, среди бесконечности.

Эльван закрыл глаза.

«Я жив, — подумал он. — Я жив благодаря ей».

Он не знал, что ждёт их впереди. Не знал, удастся ли им остановить салергинов и сможет ли он быть с ней — по-настоящему, без страха и сомнений.

Но знал одно: он больше никогда ее не отпустит.

«Цветок Лотоса» шёл сквозь подпространство уже четвёртые сутки.

Серая мгла за бортом не менялась — ни просвета, ни звёзд, ни намёка на то, что где-то существует другой мир. Только гул двигателей, мерное дыхание систем жизнеобеспечения и тишина, которая иногда становилась слишком громкой.

Ами сидела в кресле пилота, поджав под себя ногу, и смотрела на пульт. Огоньки на панели мигали в привычном ритме — зелёные, жёлтые, редкие красные, которые она проверяла сразу, но те оказывались ложными. «Цветок» был был в идеальном состоянии и нёс их дальше.

Эльван расположился в углу рубки — единственном месте, где можно было вытянуть ноги, не мешая ей. Кресло второго пилота на «Цветке Лотоса» было именно здесь. Корабль, созданный для Аммелины, мог вместить двоих человек, хотя им и приходилось потесниться, и эта теснота стала их новой реальностью. Они уже привыкли не задевать друг друга, когда расходились в узком коридоре. Как привыкли слышать ночью дыхание друг друга, когда один спит, а другой смотрит на звёзды.

Эльван перевязывал плечо.

Он делал это каждый день — аккуратно, методично, как учили в Академии. Снимал старый бинт, осматривал рану, обрабатывал антисептиком, накладывал новый. Но сегодня что-то пошло не так. Пальцы не слушались. Бинт сползал, края пластыря не прилипали, и Эльван злился — тихо, без слов, но эта злость висела в воздухе, как запах озона перед грозой.

— Дай я, — сказала Ами, не оборачиваясь.

— Я сам.

— Я вижу.

Она повернулась. Встала с кресла, подошла, села рядом на корточки. Забрала бинт из его рук — он не сопротивлялся, но сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей.

Ами работала быстро. Её пальцы — уверенные, привыкшие к скальпелям и пинцетам — наложили повязку лучше, чем он мог сделать сам.

— Заживает, — сказала она. — Ещё несколько дней, и снимешь.

— Несколько дней, — повторил он глухо. — А если бы не ты?

— Что?

— Если бы я остался там. В камере. Сколько бы я заживал? Или меня бы не было в живых?