Книга Приключения в Империи, страница 3 – Ольга Корлан

— Дочка, обещай, что отправишься на обучение к Великому Друиду и не будешь пытаться искать нас, пока не подчинишь себе Силу. Ты погубишь и меня, и отца, если нарушишь это слово! Клянись!

— Клянусь, мама, — на моих глазах снова выступили слезы, но я загнала их назад — не буду показывать, как мне больно! И котенка теперь не будет…

Экран голографатора погас, и я осталась одна.

Я вышла в небольшой сад, окружавший дом тетушки Элиз. Он был красив, но сегодня меня не трогала его красота. Радость, в которой я купалась утром, бесследно испарилась, оставив после себя горечь и пустоту. Мне не хотелось ни играть в высоких зарослях папоротника, ни считать семечки на веселых желтых подсолнухах. Им-то все нипочем! Я вспомнила, что хотела выбраться за ограду и решила, что теперь меня никто не остановит. К тому же поблизости никого не было, даже Валентин — слуга, приставленный ко мне тетушкой, куда-то пропал.

Проскользнув через калитку черного входа, я воровато оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, и уверенным шагом направилась к выходу из поселка. Я уже собиралась направиться к лесу, когда заметила мальчика моего возраста. Он стоял невдалеке от дороги и опирался на толстую суковатую палку, правая его нога была обмотана какой-то тряпкой грязно-серого цвета, а на лице застыло выражение боли.

— Кто ты? — спросила я, — почему ты один?

В ответ мальчик скорчил такую рожу, что я невольно прыснула. Но тут же прикрыла рот кулачком. Тете Элиз все же удалось вбить в меня основы приличного поведения в обществе. Впрочем, не буду отрицать, ей это далось с большим трудом. Я слишком любила свободу и независимость, чтобы беспрекословно подчиняться двуличным правилам.

Я с любопытством уставилась на мальчика, прищурив правый глаз.

— Так что ты здесь делаешь? Здесь никогда никого не бывает кроме меня.

— И что, это твоя личная территория? — Усмехнулся мальчишка. — Покажи, где это написано, глядишь и уйду. — И он обидно расхохотался мне прямо в лицо.

Я обиженно надулась, так как привыкла к совсем другому отношению. За всю мою жизнь я не могла припомнить ни одного раза, когда мне отвечали настолько дерзко. Поэтому неудивительно, что мне стало ещё интереснее. К тому же я заметила, что мальчишка как-то странно наклонился. Неужели он сейчас потеряет сознание? И что мне тогда с ним делать?

— Кто ты такой? — снова спросила его я. — И что случилось с твоей ногой?

— А ты кто? Не похожа на попрошайку, а к людям пристаешь. Не трогай меня, и я тебя не обижу.

— Зачем тебе меня обижать? Я же не желаю тебе зла! — я была оскорблена в лучших намерениях. — Я просто хотела помочь тебе! Я тебя здесь раньше не видела…

— А ты всех здесь знаешь, что ли? — Прищурился мальчишка.

— Ну может и не всех… Но если я кого-то могу и не знать, то меня все точно знают. — Я прищурилась. — Все, кроме тебя.

При этих словах мальчишка словно потерял всю свою браваду.

— Тебя-то может и все знают, а вот кто я такой вряд ли кто тебе скажет. Я и сам не знаю, кто я. Даже имени своего не знаю…

Я растерялась:

— Это как так? Как ты можешь этого не знать?

— Легко! — ответил он, — у меня нет передатчика.

Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на свою правую руку и нерешительно провела пальцем по запястью, где скрывался маленький, почти незаметный передатчик, содержащий полную информацию о моих предках и обо мне самой. Такие пластинки были у всех граждан Империи, но я знала, что на планетах колониального мира их не вживляли при рождении младенца. Их вообще не использовали. Колониальные миры дорого заплатили за это право перед Империей. Великая Война, длившаяся три с половиной тысячи лет, закончилась лишь несколько десятилетий назад. С тех пор колониальные миры официально стали частью Империи, но Император отгородил их кордоном из карантинных кораблей, поскольку в этих мирах время от времени продолжали вспыхивать очаги сопротивления, к которым нередко примыкали недовольные политикой Императора. В основном это были изгои, нарушившие закон и теперь скрывающиеся от него, но часто их выдавали свои же за довольно большие вознаграждения, назначенные Империей. В колониальных мирах прочно обосновались воры, убийцы, наемные палачи, преступники, виновные во всех мыслимых и немыслимых грехах. Колониальные миры стали для них вторым домом.