Книга Дочь друга для доминанта, страница 22 – Чарли Энн Маар

Но вот в чем вопрос… Чего добивается Кавил?

Он решил не ехать в клуб, значит, не собирается спать со мной. Он не предлагает договор, о котором говорила Кайла. Зачем тогда он просит меня не носить бельё, и что, собственно говоря, происходит?

Эль

Особняк Стэна Сэвэджа расположен на одном из холмов Сан-Франциско. Отсюда открывается потрясающий вид на город и залив и создаётся ощущение, будто весь мир лежит у тебя под ногами. Я прожила в этом доме большую часть жизни и, наверное, не уехала бы, если бы не моё ярое стремление к независимости.

— Твоё вино, — папа протягивает мне бокал красного полусладкого, после чего возвращается к барбекю-грилю и проверяет мясо специальной вилкой.

Наблюдая за ним, я вытягиваю ноги на плетенном дворовом диванчике, отпиваю вино и с наслаждением вдыхаю прохладный вечерний воздух. Огни города как миллионы светлячков мерцают у залива и переливаются десятками разных цветов.

— Согласна, что к мясу больше подходит красное вино?

— Безусловно, пап.

Стэн Сэвэдж ухмыляется, тоже наливает себе немного вина и кладёт первую порцию мяса на тарелку.

— Только осторожно. Горячее, — предупреждает он.

Я закатываю глаза.

— Ну, мне же не пять.

— Хоть пять, хоть тридцать пять — отец имеет право о тебе заботиться. Мы уже это обсуждали.

Вместо ответа или спора, я протягиваю бокал и чокаюсь с отцом.

— За приятное завершение рабочей недели.

Он кивает, откинувшись в кресле и довольно глянув на шкварчащее на гриле мясо.

Охота одного из его любимейших занятий в жизни. Не представляю себе Стэна Сэвэджа без ружья. Хотя сама я не особо разделяю подобные развлечения. Когда я была маленькая, конечно, мне иногда приходилось ездить на охоту вместе с ним. Отец даже пытался научить меня кое-чему, но это было бесполезно. Как только я подросла достаточно, чтобы оставлять меня одну дома, я перестала ездить с ним.

— Кстати о работе. Ты говорил, мистер Кавил должен заехать тоже, — как бы невзначай роняю я.

— Да, Эдриан должен скоро приехать. Возможно, в следующий раз мы сгоняем на охоту вместе с ним. С нами рванешь?

— Это уж точно нет. Ты ведь знаешь, что гонять по лесу с ружье в руках, это вообще не моё.

Отец усмехается.

— А вот твоей маме нравилось. Она в принципе была необычной женщиной.

Я сглатываю, а грусть мгновенно растекается по венам. Маму я почти не помню. Она умерла, когда я была маленькой. Наверное, это странно, но я никогда не расспрашивала про неё отца, а если он начинал говорить, то я переводила тему, лишь бы не слушать его воспоминания о ней.

Не знаю, почему так… Возможно, это просто защитная реакция моего организма.

А может быть, я боюсь узнать какую-то правду, которая меня шокирует? Мне всегда было интересно, почему я вот такая? Нет никакой причины, по которой я должна испытывать удовольствие от контроля, от определённой степени боли, которую мужчина причиняет мне в постели. Что, если это что-то возникшее на генетическом уровне?

Конечно, вряд ли отец стал бы мне рассказывать подробности такого плана о маме или о себе. Да и стоит ли об этом знать?

— Ты никогда не спрашиваешь о Патрише, — неожиданно заявляет папа, сощурив взгляд. — Тебе неинтересно побольше узнать о своей матери?

Я прикусываю губу, устремляю взгляд в сторону залива и немного отпиваю вина.