Книга Не надо боли, страница 8 – Лина Коваль

Услышав короткий стук в дверь, пробегаю мимо зеркала и, остановившись, как бы между прочим сбрасываю лямку с плеча. Глаза становятся чуть темнее, почти синими. Волнение скатывается в низ живота, а лицо опаляет стыдом.

Помотав головой, возвращаю лямку на место.

Дурочка.

— Сейчас! — кричу.

Отворяю дверь и изумленно замираю на пороге.

— Добрый день. У вас с сантехникой проблемы?

— У нас, — разочарованно отвечаю и пропускаю в квартиру мужчину лет пятидесяти.

Окончательно расстраиваюсь, когда он, спустя два часа, уходит и оставляет за собой такую грязь, что плакать хочется.

Значит так, дядя Ренат?..

Я так понимаю, ты не приедешь…

Убрав все, наконец-то полноценно моюсь под душем, а перед сном снова открываю свой блокнот и пишу без заминки:

А я тебя ждала с надеждой,

Ленты в косы, словно в сказке, вплела.

Ты спрашиваешь: сильна ли я?

Я боюсь, что сгорю дотла…

15.00. Главное Следственное управление СК, Москва

В просторном кабинете нечем дышать, но, думаю, как минимум полчаса буду вынужден обходиться без воздуха.

Дело, над которым я работал полтора года, наконец-то сдано в соответствующие следственные органы, там его подготовят для передачи в суд, а я получил внеочередное звание и отпуск. И если первому вполне себе доволен, то второе — вроде как ни к чему.

Тем более служба продолжается.

— Аскеров Ренат Булатович, — читает мое досье генерал-майор, поднимает глаза и пристально, выжидающе смотрит.

— Верно, Василий Георгиевич.

Обычный наш мужик. Высокий, плечистый, с сединой в волосах и открытым, строгим лицом.

— Родился в Махачкале?

— Так точно, — с равнодушным видом выдерживаю тяжелый взгляд, после которого собеседник вновь обращает все внимание на мое личное дело.

Незаметно стискиваю зубы, потому что терпеть не могу этих межведомственных танцев с бубнами. Мы все присягали одной стране и одному президенту, а ведем себя, словно это не так. Каждый тянет одеяло в свою сторону, хотя лавры достаются уж точно не Лубянке.

Наши достижения и успешное завершение разрабатываемых операций не показывают по телевидению и не освещают на радио как героические эпизоды. А вот наши ошибки, случается, мелькают на экранах. Зачастую увы, уже с человеческими жертвами.

Сделать так, чтобы в вечерних новостях, транслируемых от Сахалина до Калининграда, сюжетов с происшествиями не было — вот в чем заключается наша работа. Если говорить не о внешней разведке, разумеется.

— Почему в личном деле нет информации о вашей семье, Ренат Булатович. Родители?

— Это закрытая информация. Код «Е-1».

Чувствую себя на собеседовании, хотя это ни хрена не оно. Работать нам вместе придется. Вопрос этот решен в таких кабинетах, где возражения просто не принимаются.

Рабочая группа «Магнолия» уже сформирована. Возглавляю ее я, а от Следственного комитета требуются два хороших следака. Добавлю своего специалиста по кибербезопасности и группу оперативников.

Может, и сработаемся.

— Вот как? Закрытая, значит. Жена, дети?

— Не имею.

И еще один неподвижный взгляд, цель которого…? Запугать? Показать, кто здесь главный?

Глупо, потому что кто из нас старший по званию? Очевидно, он. А вот по уровню специальных полномочий и допуску к государственной тайне — вряд ли, но мериться одним местом я не привык.