Книга Не надо боли, страница 89 – Лина Коваль

Мир кружится и танцует ламбаду.

С каждым новым толчком внизу живота становится все напряженнее, а мои стоны учащаются.

— Ре-нат, пожалуйста, пожалуйста, — прошу, извиваясь и соединяя наши лбы.

— Давай, девочка, — хрипит он и раскрывает мои бедра сильнее. Проникает еще глубже.

Это любимый момент: когда Ренат Булатович сосредоточен на моем удовольствии и ни на чем другом.

Сменив угол наклона, он попадает в какую-то нужную точку, после чего по телу проносятся долгожданные приятные судороги от промежности, где мы сливаемся в одно целое, до кончиков пальцев.

— А-а-а, — сдавливаю бедра, и он тут же выходит из меня. Смотрю, как моя новая юбка, болтающаяся на талии, оказывается под обстрелом и тут же становится мокрой. — Боже, — смеюсь поднимаясь и мягко обнимаю мужские плечи.

— Погоди, Эмилия, здесь кругом стекло, — Ренат, шумно дыша, смотрит по сторонам и подхватывает меня — слабую и дрожащую — на руки. Трется носом о мою шею. — Поехали уже.

На то, чтобы помыться и собраться, мне нужно время. И, слава богу, когда мы выходим из подъезда, Стаса на площадке не оказывается.

В салоне машины уютно пахнет летним вечером, из динамиков льется что-то спокойное и мелодичное, а моя рука надежно спрятана в мужской ладони.

Что может быть лучше?..

— Ого, — я округляю глаза, понимая, что мы заезжаем на подземную парковку ЦУМа. Я, как и любая молодая девушка, заходила сюда просто поглазеть и повздыхать от количества нулей на ценниках. — Ренат, здесь же безумно дорого! — Отцовская карта жжется в кармане.

— Поэтому… платить буду я.

— Я… — нерешительно мотаю головой.

— Считай, что это подарок, Эмилия. На твое поступление в МГУ, — иронично добавляет.

— Ты заставляешь меня краснеть. Прекрасно знаешь, что поступила я только из-за твоей протекции.

— Компенсируй это отличной учебой, — говорит он, забирая ключи.

— Я постараюсь. Клянусь, что постараюсь.

— Вот и отлично. Пойдем. А иначе здесь все закроется…

В сияющий от блеска стеклянных витрин торговый центр я попадаю, крепко вцепившись в руку Рената, будто потеряв ее — непременно сбегу.

Именно сейчас, среди этой безумной роскоши и вышколенных продавцов-консультантов, посматривающих на меня свысока, а на моего спутника — с некоторой опаской, начинаю понимать: насколько же неуместно рядом с таким мужчиной смотрятся мои короткие джинсовые шорты, любимый топ и кроссовки.

Опустив глаза, гипнотизирую мраморную плитку на полу.

Ренат же, как и всегда, чувствует себя довольно свободно. Серьезен и сосредоточен.

— Я волнуюсь, — выдаю.

Слова выскальзывают сами.

Чувства, даже если они мимолетные, — это не то, чем я привыкла делиться, но именно с ним мне так хочется. Может быть, потому, что человек, который так крепко сейчас сжимает мою руку, никогда ими не пренебрегал.

Он предпочитает не отвечать взаимностью, если это касается любви, но, когда я говорю, что мне больно, страшно или одиноко, — Ренат не игнорирует, а решает проблему.

Приподняв брови, он пристально осматривает мое взбудораженное лицо, словно оценивая масштаб.

— Не о чем волноваться, — заключает спокойным тоном и, кивнув охраннику, тащит меня в сторону служебного лифта.

— Если ты думаешь, что мне стало спокойнее после этих слов, — это не так.

— За это не переживай, — нагло улыбается, — я об этом не думаю.