Книга Снова будешь моей. Мой Консерватор, страница 52 – Лина Коваль

Андрей же подтверждает обратную сторону сказанного. Про мужчин. Он видел Давида в моем номере. Знает, что я уехала с ним. Остальное слышать не хочет.

Не хочет. Не верит. Не поймет.

Руки начинают дрожать, и я нервно сжимаю их в кулаки. Делаю вдох-выдох.

В темных глазах только равнодушие. У него было время подумать и спрятать от меня все, что не хотелось бы показывать.

— Мне просто не совсем понятно, ты реально думаешь, что мне нужен кто-то другой? – спрашиваю с обидой.

Вчера мы прямо здесь, перед дверью, только лишь в трусы друг к другу не залезли. Я хотела ему отдаться. А он что-то говорил про начало отношений.

— Ну, возможно, у тебя вспыхнули чувства к твоему «парню». Такое бывает…

Нервно смеюсь, качая головой.

— Да, мы встречались. Но у меня никогда не было к нему сильных чувств, Андрей.

Да у меня вообще никогда ни к кому не было чувств, таких как к тебе, пуленепробиваемый!

— Да ладно, - усмехается он.

— Ты что же все три года ни с кем не встречался? Никого не трахал? – пытаюсь не кричать, чтобы не разбудить гостиницу.

Он морщится.

— Ничего серьезного. По крайней мере, к матери на смотрины не водил уж точно, - намекает на то, что Давид знаком с моими близкими.

— За то, я уверена, что ОНА таскала тебя на смотрины! Подбирала тебе подходящую!

— Блять… Не впутывай сюда мою мать! – отрезает он. – Я ни с кем не встречался и не жил! Я въебывал как проклятый по двенадцать часов в день минимум шесть дней в неделю.

— Ты бросил меня… оставил. Я просила тебя не уходить, ты даже не перезвонил, - Выплескиваю старую обиду.

— Когда ты просила меня? – удивленно заламывает бровь.

— Я писала тебе сообщение, через несколько дней, после того… хмм… как ты собрал вещи.

— Я ничего не получал.

— Да это и не важно уже, забей! – машу рукой.

Сейчас я понимаю, что даже если бы получила ответ, мы не преодолели бы все преграды. Мы и сейчас не можем с этим справиться. Но то… что он оказывается не просто так проигнорировал меня, отдается приятным покалыванием под грудью.

— Я понимаю лишь одно, - начинает он, - Отношений не может быть без доверия. А доверия не может быть без понимания. Для того, чтобы доверять нужно понимать. Зачем человек совершает те или иные поступки? Чем он руководствуется в этот момент?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прищуривается и замолкает, видимо, чтобы дать слово мне. Но я не буду оправдываться. Больше не буду.

Мы смотрим друг на друга, и Андрей продолжает:

— Так вот… я не понимаю твои поступки. Что ты творишь? Зачем ты договариваешься с ним о встречах? Зачем едешь на свидание в блядских чулках?

Больше всего на свете, мне хотелось бы рассказать ему о случае на фуршете. Что в порыве ревности я связалась с Измайловым. Что я безумно люблю бывшего мужа и ревную, как дикая кошка. К каждой самке. И эти чувства разрывают меня изнутри. Каждый день. Но зачем?

Он не доверяет мне. Я не доверяю ему. Мы квиты.

Андрей еще пол минуты ждет реакции, а потом поднимается с кресла и подходит ближе. Берет мои руки в свои. Следующие его тихие признания разливаются огненной лавой в сердце:

— Ты близкий человек для меня, Настя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. На выходные я забронировал люкс в Сочи. Все включено. Хотел сделать сюрприз... Отметить твоё двадцатисемилетие. Я перешлю тебе все данные. Позови Ксению. Пусть отправит паспорт, мой секретарь оформит вылет.