Книга Охота на олигарха, страница 41 – Ольга Дашкова

— Так Костик наш предложил, юрист, — Макс жует шоколад, с бокалом в руке откидывается на спинку дивана. — А чего зацепился-то: хозяин той фермы с телками — Савелий Ильич — родственник мой дальний, классный мужик, и места там хорошие, лес рядом, болота, на охоту самое то. Давай рванем осенью уток пострелять.

— Рванем обязательно, если до осени доживу.

— Ой, не передергивай.

— А Костя где нашел продавца дома?

— Говорил вроде, что тот же, кто и ресторан продал на Кирова.

— На Кирова, говоришь?

А вот тут стоит задуматься.

Сделал еще глоток коньяка, посмотрел в окно. Значит, мой давний знакомый Фима Шустов приходит и предлагает — как бы невзначай — купить помещение по хорошей цене. Фима держит пару ломбардов и антикварных лавок, но потом просит продать завод. Конечно, у него весь город в знакомых, от криминала до богемы и он вполне мог знать о продаже помещения.

— Да, ты туда сегодня заезжал? Как приобретение, понравилось?

— Очень.

Думаю о своем, Макс начал что-то рассказывать про деревню и ферму, слушаю его краем уха. Я ведь так и не спросил у Жени, зачем она приезжала в тот дом и что хотела, а то, что он был продан, было для нее таким же удивлением, как и мой визит в ресторан сегодня.

Запутанная история. Еще Фима здесь каким-то боком. Если она продала все мне, точнее, моему доверенному лицу, то зачем говорила о выкупе ресторана обратно? Хотя кто знает, что у женщин там на уме? Вчера продала, а сегодня передумала.

— Так вот, ты представляешь, захожу я, а она стоит, пьет молоко, и оно стекает по подбородку на грудь. А жара невыносимая стояла в то лето, а на ней один халатик и нет белья.

— Савельев, тебе женщину надо.

— Доярку?

— Да любую. Что за эротические фантазии в твоем возрасте? Может, уже успокоишься, женишься, детей нарожаешь?

— Только после тебя, вот обещаю. Как ты добровольно в ЗАГСе скажешь «да», так и я следом.

— Ну, значит, не бывать этому никогда.

— Давай за это выпьем. За нашу свободу и холостяцкую жизнь.

— Звучит как приговор. Слушай, Макс, может, с нами что не так? Может, к психологу сходить?

— О нет, не советую, был я как-то у одного, редкая стерва.

— Отшила?

— Об этом не сейчас. Давай — за нашу свободу и никаких женщин в сердце.

Звон бокалов, алкоголь обжигает горло, в груди тепло, а на сердце, где, по словам Савельева, не должно быть никаких женщин, скверно.

Евгения

— Федор, мне необходимо с тобой серьезно поговорить.

— Что случилось, Женечка?

Мужчина хватается за мою руку, сжимает своей влажной полной ладошкой, смотрит взглядом преданной собаки. Мой управляющий Федор Великосельский невысокий, полноватый, как всегда, элегантен: выглаженная рубашка, жилет, бабочка.

У меня своеобразный во вкусах управляющий, но преданный и очень педантичный. Тамара права, как я раньше не замечала, что он влюблен в меня, совсем мозги набекрень.

А теперь словно глаза на всех открылись: на мужа — изменщика, подлеца и вора; на Федора и то, как у него блестят глаза; на Дымова, чтоб он ноги переломал, электрик хренов, мало я его шибанула шокером.

Тебя, Евгения Генриховна, можно поздравить: скоро сорок, а ты вступаешь во взрослую, серьезную жизнь, где придется самостоятельно принимать решения, а в первую очередь отвечать за себя и свои поступки. А еще разочаровываться в людях и не быть такой доверчивой клушей.