Книга Его запретная малышка, страница 88 – Ольга Дашкова

Так, Маша, думай, тебе голова дана не для прически, но мозгов осталось точно мало, иначе трезво рассуждающая девушка не стала бы устраивать истерику из-за слов Константинова и не убежала бы, как придурочная истеричка.

И не оказалась бы сейчас в этом дерьме.

Снова подхожу к двери, прислушиваюсь, слышен голос, не знаю, хорошо это или плохо. Меня никогда не похищали, я не представляю, как вести себя в такой ситуации.

А что если похитителям нужны деньги? Да, точно деньги, иначе зачем красть дочь олигарха? И они начнут высылать отцу по моему пальцу в час?

Нет, нет, это бред.

Не будет же Виктор, тот самый Виктор, с которым мы так мило общались, и я дала ему телефон Веры, бывший военный, отец маленькой дочки, отрезать мне пальцы.

Или может?

Нервно тру шею и замечаю, что на мне нет кулона, того самого, о котором говорила Серафима, да, там бриллиант и очень большой, и стоит он бешеных денег. Но это подарок отца на двадцатилетие, скромные вещи он не дарит никогда.

Так, значит, кулона нет, телефона моего, естественно, тоже, и что будет дальше — неизвестно. И зачем я только убежала? Ведь я высокоорганизованная личность, мне чужды эмоционально-гормональные всплески. Так и было до встречи с бородатым дровосеком в небольшой деревушке.

Хочется плакать.

Шум за дверью становится сильнее, шаги, сердце грохочет в груди, отхожу в сторону, вжимаясь в стену.

Когда в комнату входит мужчина, не знаю, как себя вести. Становится уже не страшно, а мерзко и противно, что я доверяла человеку, который способен предать.

— Проснулась?

— Зачем я здесь?

— Не догадалась? Я считал вас, Мария, умной девушкой.

— Папа вас за это не погладит по голове, вы ведь знаете.

Виктор смотрит в упор, сейчас он совсем другой, хищный, холодный взгляд, плотно сомкнутые губы, бледные скулы. Но в нем столько уверенности и наглости, что можно позавидовать.

— Не погладит, но денег даст много.

— Так все это из-за денег? Господи, как все оказывается просто.

Виктор молчит, внимательно меня разглядывая, подходит ближе. Не знаю, что у него на уме, вжимаюсь в стену, потому что реально становится страшно от его бездействия, взгляда, сжатых кулаков.

— Всегда презирал вот таких золотых девочек, которым все в жизни достается просто так, потому что они родились в нужное время в нужном месте с золотой погремушкой в руке. Вы не знаете, что такое работать, чтоб хватило на хлеб и гречку, моя полы в вонючих переходах?

— Ты мыл? — мне бы молчать, но я спрашиваю с вызовом.

Не отвечает.

— Не думал, что так накроет и придется сдерживать себя каждый день, видя, как вы, богачи, бросаете деньги на ветер, тратите круглые суммы в ресторанах, клубах, бутиках. В то время как нормальные люди не могут себе позволить многое. Я с восемнадцати лет служил стране, был в горячих точках, месил сапогами грязь, а все для того, чтоб получать в итоге жалкую подачку от государства.

— При чем здесь я, предъявляй претензии государству.

— Ему бесполезно. А вот твоего папочки можно получить кругленькую сумму, которой хватит надолго. И ты мне в этом поможешь.

— С чего это?

— А с того: ты ведь, Мария, не хочешь, чтоб те кадры с камер, которые ты же меня и просила достать, попали в интернет, и все бы увидели, как дочь олигарха Дымова трахается на столе в аудитории университета?