Онлайн книга «Две полоски. Двойная ошибка»
|
— Я так люблю тебя, очень люблю, – шепчу, но Клим все слышит, в зрачках вспыхивает огонь, он обжигает меня. Готова гореть в нем всегда, дотла, без остатка. Не отвечает. Целует. Так, как он умеет. Властно. Настойчиво. Сминая губы, кусая, облизывая их. И нет больше страха, ниоткуда взявшейся истерики, есть только желание и любовь. Наша одежда летит на пол, туда, где осколки моей прошлой жизни, туда, куда я никогда не вернусь. — Иди ко мне, да, черт, как это снять? — Завязки, Клим… А-а-а… Порвешь… Все происходит слишком быстро. Меня подхватывают, несут в сторону. Гладкая поверхность стола. Треск рвущейся ткани, звон пряжки ремня, звук падающих на пол предметов. Прикосновение пальцев к моей обнаженной и влажной плоти. Клим растирает влагу по клитору, заставляя двигаться навстречу ласкам, проникает пальцами, не переставая целовать. Хочу его безумно. Всегда хочу, когда он так делает. А эту неделю особенно и его, и Марка хочу, как голодная сучка, мне мало кого-то одного, хочу их двоих. Секс бывает бешеным, диким, я прошу еще, глубже и сильнее. Ненормальная стала с ними. — Клим… Клим… Я… Пожалуйста… — Сейчас, вот же дьявол… Сейчас, девочка… Несколько долгих секунд помогаю расстегнуть ширинку, часто дышу. Провожу несколько раз по твердому стволу, обнажая набухшую головку, Клим рычит, смотрит на это, толкается в мою руку. Помогаю ему войти в себя, расслабляю мышцы, принимая практически на всю длину. Шахов двигается резко, придерживая меня под ягодицы, кусает шею, оставляя на нежной коже следы, Марк дома взбесится. У них почти соревнования: кто залюбит и затрахает меня сильнее. Запускаю пальцы в волосы, сжимаю, отдаваясь полностью этому мужчине. Мышцы сводит спазмами приближающегося удовольствия, головка члена так глубоко, до легкой боли и наслаждения. — Еще… Клим… еще… А-а-а… Да-а-а… а-а-а… Кончаю через несколько минут, сжимаясь на члене, насквозь прошибает током, Клим удерживает меня, кричу, воздуха не хватает. — Да, малышка, да… сука… да… Он напряжен, движения резче, не сдерживает себя, из груди вырывается утробный рык, стонет, по вискам течет пот, а я принимаю его сперму, теплую, вязкую, чувствуя, как она вытекает из меня. Мы не предохраняемся, нет, никогда за эту неделю никто даже не подумал об этом. Вчера меня посетила мысль, что я беременна, испугалась, но потом расслабилась. Они не оставят, они не бросят. — Шахов? — Да? — А если я беременна? Для такого вопроса совсем не место и не время, но я хочу видеть его глаза, пока его член во мне, это так пикантно. — Точно? — Если? — У меня будет сын? — Тебе одного мало? — Да. — Будет дочь, тебе надо девочку. — Нет. Еще одна странность за сегодня. Я в своей квартире, в своем не таком уж и радужном прошлом, недавно плакала, а сейчас, после секса, говорю о детях Шахову. Кому? Жестокому, суровому человеку, который мог убить тех ублюдков, что меня похитили? Парадокс. — Ты знаешь, что я люблю тебя, малышка? — Знаю. — Мы уедем, уедем далеко, и я обещаю: такого больше никогда не повторится. Никто не посмеет сделать тебе и детям плохо. Раздавлю каждого, уничтожу. И да, я хочу девочку, такую красивую, как ты. — С таким же скверным характером, как у тебя. — Неправда. Не спешу брать с Клима клятву в том, что они выйдут из бизнеса, понимаю, это непросто. Об этом мы поговорим потом. |