Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 86 – Ольга Дашкова

— Вы мне угрожаете, Марк Андреевич?

— Думай как хочешь, у меня юридическое образование. Или предъявляйте обвинение, или идите нахуй.

Ракитин кашляет, собирает бумажки, я смотрю в зеркало, представляю, если так вывели меня из терпения, что там мог сотворить Шахов. Хоть бы не покалечил никого.

— Кроме этой страной бумажки у вас ничего нет, так что катитесь к чертям. Эй, открывайте двери и верните телефон с документами! –стучу кулаком, лязг замков, меня выпускают. – Заебись, вот же попал, меня же чуть не убили, а потом меня же и хотят закрыть, вы совсем охренели все.

— Я прошу вас соблюдать тишину, – молодой майор качает головой, делает замечание, когда я, проходя по коридору, громко матерюсь.

— Где Шахов? И верните мне вещи. Клим! Шах, отзовись!

За спиной грохот, отборный мат друга, Клим взбешен, но вроде все целы.

— Совсем, сука, оборзели, не трогай, блять, меня, а то руку сломаю! Аверин, что за лажа? Два часа, сука, два гребаных часа меня мурыжили и задавали дебильные вопросы. Телефон, я сказал вернуть мне телефон!

Ракитин и еще такой же безликий мужик молча наблюдают за нами, поджав губы и скрестив руки на груди. Им нечего сказать, нечего нам предъявить, только нерв накалили.

— Мы не прощаемся.

— Да пошел ты! – Клим огрызнулся, пнул ногой дверь, я вышел за ним, снова коридор, вертушка и там уже наконец свежий воздух. – Шевелись, я обещал, что приеду, чувствую, что огребем оба.

Внедорожник приветливо мигает габаритами, я набираю Ольгу, но в трубке лишь гудки. Черт, час ночи, спит, наверное, а телефон где-то лежит. Нехорошо так скребет внутри, словно что-то уже случилось, пока нас не было рядом.

— Не отвечает.

— Знаю.

Шахов краток, внедорожник набирает скорость, нарушая правила, опасно маневрируя в потоке машин. Ночь, Москва не спит, мигает яркими огнями. Клим сосредоточен, сжимает руль, от него исходит предчувствие опасности и беды.

Молчу, самого внутри колошматит. Кажется, что едем слишком долго, я все это время набираю Ольгу. А когда на звонок отвечают, сердце в бешеном ритме выламывает грудную клетку.

— Оля! Оля, ты слышишь? Оля, не молчи!

Тишина, лишь чье-то прерывистое дыхание.

— Оля… Мы едем, уже едем.

— Я… Мамы нет… Она… Ее…

Взвыл на весь салон, ударил кулаком в торпеду.

— Клим, гони! Ваня, мы скоро, скоро приедем, ты никуда не уходи, мы скоро, совсем скоро. Ты дома?

— Да, я спрятался, у меня есть свое секретное место. А ты мой папа? Мама говорила, что папа приедет.

Мальчик говорил шепотом, но я понимал каждое слово, а я чувствую, что у меня есть душа, сердце, что я уже люблю этого мальчишку и уничтожу любого за него и его маму.

— Да, папа, конечно, папа. Ты никуда не уходи, сиди в своем секретном месте, я еду. Мы едем к тебе.

— Ты и Бэтмен, да?

— Да, малыш, да. Бэтмен рядом. Клим, да прибавь ты газу!

Не помню, как отключилась, в какой момент потеряла связь с внешним миром.

Выйдя из оцепенения в тот момент, когда мужчина ослабил хватку на горле, начала кричать, отбиваться, но в салоне автомобиля было тесно, а мы в это время уже отъехали от моего дома.

— А ну, заткнись, сука!

— Я… я…

— Ты, да, закрой рот!

Успела укусить ублюдка за кисть, он выматерился, тут же последовала пощечина, левая сторона лица вспыхнула огнем. Движение, потом губы накрыла широкая липкая лента, а руки оказались связаны веревкой.