Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 109 – Ольга Дашкова

Вещи мои забрали: телефон, сумку, пуховик. Встала, поправила платье, хорошо хоть разуться не заставили. Подошла к окну, обняла себя за плечи, еще не стемнело, идет снег, красивый, белыми крупными хлопьями, им можно любоваться бесконечно, но ситуация скверная.

Сначала решила, что мне показалось, детский смех и лай собаки. Прислушалась, отодвинув тюль, посмотрела вниз, на лужайке у дома был ребенок, мальчик, на вид лет девяти. Темная куртка, шапка с помпоном, он кидался снежками в здорового лабрадора, тот бегал за ним, громко лая, а мальчик смеялся.

А это точно не галлюцинация?

Зажмурилась, но мальчик и собака не пропали. У этого чудовища есть ребенок? Или это кого-то из прислуги или охраны? Недалеко стояла женщина, куталась в длинную шубу, что-то говорила мальчику, но он ее не слушал, отчего дама сердилась. Наверное, его няня.

Ужас какой, ему нельзя иметь детей. Но после того как женщина посмотрела вверх, встречаясь со мной взглядом, занервничала и стала звать ребенка.

— Артём, Артём, нам пора уезжать. Ты слышишь меня? Нас ждут.

— Я не хочу, я хочу играть с Бани, пусть он поедет с нами.

— Бани никак нельзя, ты знаешь. Артём, поехали.

Я слишком увлеклась, не заметила, как открылась дверь комнаты и рядом оказался человек.

— Забавный пацан. На отца своего похож, как и ты.

Вздрогнула, пошатнувшись в сторону.

Андрей Сафронов появился как черт из табакерки, готова не видеть его всю оставшуюся жизнь, но приходится. Мужчина смотрит внимательно, на губах ухмылка, разглядывает меня. Неприятно и неуютно от этого.

— А ты изменилась, Александра.

— Это должно было случиться. События и люди, встречающиеся на пути, учат нас быть умнее, а обстоятельства меняют.

Хочу отойти, а лучше вообще выйти из комнаты, чтоб не находиться рядом с этим, даже человеком язык не поворачивается назвать Сафронова. От него странно пахнет, аромат парфюма смешан еще с чем-то сладким.

— И умнее стала. Я последнее время страсть как люблю умных женщин.

— Поздравляю.

— Может, вспомним былые времена, я помню, как девочка Саша смотрела на меня как на божество, своими карими бездонными глазами милого олененка из мультфильма. Ты так и просила трахнуть тебя, а я не смог отказаться от такого предложения.

— Я уже не милый олененок. — Меня сейчас вырвет от него. — А еще мой мерзкий отчим, можно сказать, подложил меня под тебя. Но это уже не имеет значения.

— Ну, нет, ты легла сама. С радостью, широко раздвинув свои стройные длинные ноги.

— Часто вспоминаешь? — Сжимаю ладони в кулаки, смотрю в глаза своему бывшему любовнику с вызовом, вздернув подбородок. — Я была маленькой глупой девочкой, решила, что ты мужчина, который может защитить, уберечь, на которого можно положиться. Но весь ты — это мишура, красивая обертка, под которой гниль и вонь. От тебя и сейчас смердит как от покойника, ты ведь неживой, потому что таким подонкам вообще запрещено ходить по земле.

Выражение лица Сафронова менялось с каждым сказанным мной словом, я выплевывала их ему в лицо с удовольствием и наслаждением. Теперь так будет с каждым, кто хоть только предпримет попытку обидеть меня или унизить.

— И дочь не твоя, я даже рада этому.

— Шлюха.

Щеку обжигает пощечина, но мне не больно, открыто смеюсь в его глаза.

— Мерзкая шлюха, я так и знал, а еще пыталась повесить ее на меня и денег вымогала.