Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 64 – Ольга Дашкова

Отпускает, быстро в ванную, хочется принять душ, но времени нет. У меня снова запоздалое сожаление о случившемся. Может, уже на самом деле хватит так себя вести, это всего лишь секс, и я испытала удовольствие, такое, что еще дрожат ноги и щеки красные.

Быстро привожу себя в порядок, стирая салфетками сперму Тимура с белья и кожи, умываюсь холодной водой. Когда снова выхожу в комнату, свет так и не включен, но горит маленький торшер в углу, Тимур сидит ко мне спиной, с кем-то разговаривает по телефону, на полу лежит конверт.

— Свят, Шума дал всем хорошо понять, чтоб никто больше не лез в твои проблемы, тебе хотели доверить филиал, но ты просрал свое счастье, точнее, пробухал со шлюхами и попался на наркоте. Все, вопрос закрыт, не беси меня и не зли отца.

Свят? Это Святослав?

Останавливаюсь, начинаю вспоминать, что там говорила Перова о своем любимом Воскресенском. Что отец хочет отдать ему какой-то филиал. Так, получается, Захар…

— Не стой за спиной. Не люблю я этого.

Поднимаю конверт с пола.

— Что в нем?

— Открой и узнаешь.

Не стала прощаться, вышла из номера, становилось все больше непонятно и странно находиться рядом с этими мужчинами. Они вызывали столько противоречивых эмоций, с которыми трудно было справиться.

— Аверина!

Черт. Оксана Валерьевна возникла передо мной неожиданно, странно, уже поздно, она не должна быть на работе.

— Ты так и не надела колготки, а что в руках? — Женщина быстро подошла, стала придирчиво рассматривать меня.

— Ничего, — сжимаю в руке и без того помятый конверт.

— Деньги? Или ты что-то украла?

— Вы совсем с ума сошли, я никогда ничего не крала.

— О, у тебя прорезался голос. Дай мне, я посмотрю.

— Нет, это мое.

— Я сказала, дай мне, иначе я позову охрану и вызову полицию.

Но я не успеваю ничего сказать, как она вырывает конверт из моих рук, я даже сама не знаю, что там, если деньги, то их появление будет очень сложно объяснить.

— Что это? — Оксана Валерьевна достает из конверта бумаги, читает несколько секунд, смотрит на меня, а я и сама не знаю, что там.

— Я же говорю, что это мое, и я это не украла.

Она протягивает мне бумаги, снова осматривает с головы до ног, господи, как же я ее ненавижу, такая мерзкая тварь.

— Иди в прачечную и не смей показываться в таком виде на этажах.

А я уже не слышу и не замечаю ее совсем, сама не могу поверить тому, что написано черными буквами на белых листах. Это документы на оплаченную операцию Ангелине в университетском госпитале Стамбула, куда я уже и не мечтала попасть.

— Милая, ты готова?

— Да. А почему ты не полетишь с нами?

— Не могу, солнышко, маме надо работать, с тобой будет бабуля, а я прилечу, как только получится. С тобой будет Сеня, а значит ничего не страшно, так?

Аэропорт шумит, люди везут багаж, куда-то торопятся. Бабушка косится на двух моих сопровождающих и еще двух мужчин, что стоят в стороне.

— Саша, кто эти люди?

— Из благотворительного фонда, — снова вру, улыбаюсь дочери, у нее даже румянец появился на щечках, так и готова их целовать круглыми сутками.

— Я такая дура, что должна в это поверить? Как называется этот фонд? «Кулак и пистолет»? Это ведь бандиты чистой воды, я видела таких, и не по телевизору.

— Бабуля, сейчас нет бандитов, все уже бизнесмены или депутаты, не те времена. Это приличные люди, господин Шумилов, — стараюсь говорить ровным голосом, но все равно сама чувствую дрожь. — Известный предприниматель, владелец нескольких банков и меценат, но не в нашем городе, а Тимур Георгиевич — его помощник.