Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 83 – Ольга Дашкова

Разве такое возможно?

Я, наверное, живу с синдромом жертвы всю жизнь: отчим, отец Ангелины, теперь Шумилов и ТТ. Все не как у всех, даже отношений нормальных нет и не было никогда. Но верно, я не из их мира, таких мужчин опасно любить.

Да и разве возможно любить сразу двоих?

Застыла, задумываясь над последней мыслью, от нее стало одновременно больно и хорошо.

— Котенок, ты решила спалить дом?

Вздрагиваю, Тимур обнимает меня сзади, на сковороде горят сырники, едкий дым поднимается к потолку, а мужчина смеется, когда начинает пищать пожарная сигнализация.

— Черт, черт, — быстро убираю все с плиты, выключая ее.

— Можно я не буду их пробовать?

— Конечно можно, они сгорели.

Тимур разворачивает меня, усаживая на стол, крепко сжимает талию руками, целует щеку, трется о нее щетиной, а потом накрывает губы. И все это под сигнализацию на глазах вбежавшей на кухню охраны с огнетушителями.

— Да, ребята, тушите меня, я горю сам от этой девочки.

— Прекращай, — улыбаюсь.

— Мужики, все нормально, можете уйти, вы мешаете нам.

— Сырники жалко, хотела вас накормить.

Глажу Тимура по небритой щетине, спускаясь на шею, у него красивые глаза, да и сам он красавчик, каких мало. Интересно, у него есть кто-нибудь? В груди колет ревность, я узнаю ее сразу, но ведь это нормально — иметь такому мужчине женщину.

— О чем думаешь?

— Почему ты дома так рано? Где Захар?

— Нет, ты думала не об этом, расскажи.

— Я решила, что у тебя должна быть женщина.

— Да.

— Она есть?

— Конечно.

— Красивая?

— Очень.

Отворачиваюсь, а он все так же улыбается, прижимает к себе, трется пахом между моих ног.

— Красивая, скромная, безумно сексуальная, а оказывается, вдобавок еще и ревнивая.

— Ты говоришь обо мне?

— Да, котенок.

Странно как, вроде бы простые слова, но они вселяют надежду. Почему мне нельзя жить в иллюзии того, что я чья-то девушка? Пусть хотя бы немного, совсем чуть-чуть.

— С днем рождения тебя.

— Откуда ты узнал?

У меня на самом деле сегодня день рождения, юбилей, двадцать пять лет, но я не люблю этот праздник, давно не отмечаю. Нет настроения, желания, нет радости связанной с этим праздником.

— Я знаю все.

— Спасибо.

— Собирайся, едем в ресторан.

— Зачем? Нет, я не хочу.

— Шума ждет, а он не любит ждать, сама знаешь. Давай, беги наверх, надень что-нибудь нарядное, и выезжаем. Устроим кутеж и пьянку, все, как и полагается в двадцать пять. У нас куча подарков.

— Это совсем лишнее. Не хочу.

— Саша, посмотри на меня, посмотри, — Тимур берет мое лицо в ладони, заглядывает в глаза. — Надо заканчивать прятаться от окружающего мира и самой себя, а еще в этом доме. Я говорил, что ты должна быть сильной и смотреть уверенно вперед. Я вижу в тебе силу, почему ее не видишь ты?

— Наверное, потому, что в меня никто никогда не верил и не говорил таких слов.

— А кто же так красиво поставил на место сучку Маргариту?

— Ты слышал?

— Конечно, мне даже и добавить нечего, но Захару придется сказать, он не любит, когда от него что-то скрывают, он поговорит с ней как надо.

— Но я совсем не хочу, чтоб ее увольняли.

— Дело уже не в этом. Все, иди к себе и собирайся.

Поцеловал, потом только отпустил. Тимур прав, надо завязывать сидеть в собственной скорлупе, надо учиться жить, смело смотреть в глаза и давать отпор тем, кто посмеет меня обидеть.