Книга Аукцион невинности. Двойная ставка, страница 91 – Ольга Дашкова

— Так больше не повторится.

— Не надо, все хорошо, — сама касается моего лица пальцами, гладит отросшую щетину на щеках. — Помнишь, ты мне сказал, чтоб я разбудила своих демонов? Но разбудил их ты. Я устала анализировать, что правильно, а что нет. Пусть будет как есть, но Тимур был зол, я видела.

— Ты невероятная.

То, что сейчас происходит, такого не было со мной никогда, даже с Алиной, которую без боли в сердце я не могу вспоминать. Но сейчас так легко и свободно именно рядом с Сашей.

Тяну девушку ближе, она первая целует в губы, обнимает, укладываю себе на грудь. Молчим несколько минут, так много в голове мыслей, взрослый дядька, а не могу связать их вместе.

— Ты никуда не торопишься?

— Подождут.

— Расскажи о той девушке. Ее фото стоит у твоей кровати. Расскажи, станет легче.

Саша почти невесомо ведет пальцами по груди, забыл уже, что так просто можно лежать и разговаривать. Но пока не готов к откровениям.

— А ты знала, что Ангелина — племянница Алины, той девушки, чье фото ты видела?

— Да, я думала об этом. Странно все и удивительно.

— Не иначе как сама судьба свела нас вместе.

— Не судьба, а моя глупость и желание помочь дочери.

Саша притихла, плечи вздрогнули.

— Плачешь?

Поворачиваюсь, всматриваюсь в лицо Александры, слезы стекают по вискам, она прижимается ко мне.

— Я так скучаю по ней и мне так больно, что не могу быть рядом. Понимаю, что ничем не могу помочь докторам, но я так хочу обнять мою девочку, сказать, какая она сильная, что со всем справится. Хочу сказать, что мама рядом, что я люблю ее больше жизни.

Не могу видеть ее слез, стираю их, целую глаза, щеки, губы.

— Хочешь, полетим к ней? Сегодня и полетим?

— А можно? — смотрит с надеждой, всхлипывает, а потом улыбается. — Правда, можно?

— Можно, конечно, можно.

Ты сама не знаешь, как много тебе можно.

Готов на все, чтоб только видеть ее счастливые глаза. Дел по самое горло, еще засветились в этом гребаном ресторане, Чернов со своей шестеркой Егоровым наверняка готовят новую пакость.

Сафронова надо искать и прессовать, чтоб рассказал все, что затеяли его дружки. А я, как потерявший голову подросток, готов кинуть к ногам этой девочки, купленной на аукционе, весь мир.

ТТ будет против поездки, но когда меня кто останавливал?

— Вам что-то предложить? Воды? Сок?

— Да, спасибо, если можно, просто воды.

Девушка мило улыбается, настороженно смотрит на сопровождающих меня мужчин. Мне бы тоже было неприятно лететь в такой компании несколько часов, но я уже привыкла.

Снова рассматриваю самолет, внутри очень красиво, я вообще лишь один раз летала, еще с матерью, отчимом и его сыновьями на море, в Сочи. На столе живые цветы, удобные кресла из светлой кожи, плоские мониторы телевизоров, начищенный хром и натуральное дерево, а в иллюминаторе ночь.

Частный самолет, полет на котором себе могут позволить только очень богатые люди. Захар обещал и сделал, он, нет, точнее все мы, летим в Турцию. Хорошо, что я еще в том году получила загранпаспорт в надежде, что нам повезет и Ангелине сделают операцию.

Повезло.

Справа от меня сидит Захар, чуть дальше, развалившись в кресле, Тимур, они не разговаривают друг с другом с самого дома. А еще у одного разбита губа и ссадина на скуле, а у другого рассечена бровь и синяк на левом виске.