Книга Две занозы для босса, страница 91 – Ольга Дашкова

— Я готова, но надо купить цветы, – дочка нацепила панамку, поправила подол голубого платья в белый горох.

— Зачем?

— В одной передаче говорили, что мужчина должен всегда извиняться с цветами.

Надо отключать кабельное, если так пойдет дальше, из Софии вырастет маленькая стервочка. Не стал спорить.

— Цветы потом, готова?

— Да.

Но пришлось ждать, когда пес сделает все свои «важные» дела, потом погонял по двору голубей, бездомного кота и понюхал под хвостом соседского мопса. Наконец, когда весь ритуал был выполнен, а я узнал у Федора адрес моей незаменимой во всех планах няни, мы тронулись с места, в сорок минут я не укладывался.

Старый район города, трехэтажные дома с большими окнами и высокими потолками, во дворах огромные тополя и неизменные старушки с утра на лавке. Домофон сломан, поднялись на нужный этаж, но пришлось долго звонить в дверь, пока мы не услышали хоть какое-то движение и голос.

— Дима, открой, это, наверное, доставщик – я заказала яйца, кофе и творог, в холодильнике повесилась мышь, ты вчера все съел.

— Почему это я? И что я ему скажу?

— Просто возьми пакет, ночью ты был смелее и знал, что делать.

Однако.

Голос мужчины был знаком на генетическом уровне.

А когда открылась дверь, мы увидели Дмитрия Борисовича Вишневского во всей красе, а точнее, в одних расстегнутых брюках и со взлохмаченной шевелюрой. Первым гавкнул пес.

— Дедушка?

— София?

— Папа?

— Сын?

— Ну, осталось, чтоб еще что-то сказала собака. Ты вообще что тут делаешь?

— Я взрослый человек и не собираюсь оправдываться.

— Дорогой, ты справился, все хорошо? – женский голос прервал нашу практически немую пантомиму.

— Да, милый, все хорошо? Ночью ты был смелее, – передразнил маму Маргариты, а это был ее голос. Ну, будь я совсем дураком, решил бы, что мой отец спит с моей нянькой.

— Деда, а где Маргарита?

Дочь пришла на помощь, время шло, отец моргал, пес уже убежал в квартиру.

— Так, папа, нет времени, все потом, собирайся, Краснов что-то нарыл на твою любимую помощницу.

— Это с каких пор она любимая? Здравствуйте, Михаил, рада вас видеть в здравии.

Матильда Феликсовна была прекрасна: темно-синий шелковый халат в пол, тонкая талия, томный взгляд, легкая улыбка, она сведет папу с ума, уверен в этом.

— Доброе утро, Матильда Феликсовна, выглядите великолепно.

— Ой, льстец, но спасибо.

— Давай, застегивай штаны и поехали. А где Марго, мне надо ее кое о чем спросить?

— Или кое о ком?

— Да, именно.

София убежала в квартиру, я чувствовал себя виноватым, Матильда сменила милость в глазах на гнев. Отец ушел одеваться, мы так и стояли на пороге.

— Послушайте меня сюда, молодой человек, меня не прельщают ни ваши богатства, ни ваш достаток, ни даже положение, я живу сердцем и тому же учила свою дочь. Если она в вас влюбилась – это ее выбор, если вы ее обидели – это ее опыт. Нельзя жить и всего бояться. Но если вы сделаете это снова, я могу сделать вашу репутацию хуже вашей бывшей.

Все это сказано достаточно безобидным тоном, но в голубых глазах женщины был уничтожающий ледяной блеск полярных льдов, который пробирал до дрожи. Ее характеру стоит позавидовать многим руководителям.

— Я вас понял.

— А я знала, что вы, Михаил, не тварь, как некоторые. Дмитрий просто не мог воспитать подонка.