Книга Двойной удар. Трофей для чемпионов, страница 42 – Ольга Дашкова

Замолчала, перестала болтать ногами, чувствуя, что я в комнате не одна, повернулась и задержала дыхание. Отчим стоял в дверном проеме, легкие сумерки уже начали накрывать дом, но я отчетливо увидела его лицо и то, как тяжело вздымается его грудная клетка и живот от дыхания.

Почему он здесь?

Дурацкий вопрос крутился в голове, и во рту пересохло

— П…привет, ты уже вернулся?

Отчим ничего не ответил, лишь кинул на пол дорожную сумку. В конце весны было уже тепло, он был в форменной рубашке с расстегнутыми пуговицами и пиджаке с погонами и яркими звездами на них. Лысина блестела от пота, как и лицо, он криво ухмыльнулся полными губами и сделал шаг ко мне.

Я сжала телефон в руке, поднялась на ноги, песня из динамиков повторилась заново. Девушка начала петь про море и любовь, а у меня сердце пропустило удар. Тогда я поняла, хотя никогда не верила, почему в фильмах ужасов героиня не может бежать при виде монстра. Ее парализует страх. Вот и меня он приковал к месту, а дрожь охватила тело.

— Что слушаешь? – отчим задал простой вопрос, медленно подходя, на ходу снимая пиджак, бросая его на диван.

— Я… я пойду…

Выйдя из оцепенения, я сделала шаг в сторону, но мужчина схватил меня за руку и сильно рванул на себя, впечатав в тело. Запах алкоголя ударил в нос, он был снова пьян, а к тому же сильнее меня в несколько раз

А дальше начался самый настоящий ад, который я не могу забыть уже несколько лет. Который всегда всплывает перед глазами, лишь стоит только мне сомкнуть веки.

Я бы рада это все забыть, но у меня не получается. Я бы хотела, чтобы в тот вечер я все-таки пошла на свидание с Павликом, либо братья остались дома и не поехали в новый клуб. Либо вообще сидела в своей комнате, закрытой на замок, одетая в спортивный костюм, который закрывал каждый сантиметр моего тела.

Но всего этого не случилось.

Я даже не знаю, помогла бы мне мать, если бы она была дома. Потому что то, что вытворял мой отчим, не поддавалось никакому описанию. Он словно с цепи сорвался.

Хлопчатобумажный топик был разорван одним движением, прохладный воздух обжег тело. Дядя Андрей грубо бросил меня на диван рядом со своим пиджаком. Одним рывком содрал с меня шорты и трусики.

И, навалившись своей массой сверху, не слыша мои крики, мои слабые стоны о помощи, не видя слез, начал шарить по телу, больно щипать грудь. Сжимать своими мерзкими толстыми пальцами кожу, накрывать меня между ног.

Я захлебывалась, заливалась в истерике. А при этом песня про любовь и океан, как только закончилась, началась заново. Острая боль пронзила тело, но мне было уже все равно. Я была эпицентром боли, которая, кажется, никогда не утихнет.

Я смутно помню, что происходило дальше, но я четко помню свои ощущения – безразличие. Абсолютное и яркое безразличие ко всему. Я лишь зажмурила со всей силы глаза, кусая до крови губы, старалась не двигаться, силы закончились, чувствуя, как тело отчима на мне стало еще тяжелее, как оно вроде бы обмякло, а потом совсем пропало. Сквозь это марево ужаса я слышала голоса, их было двое.

Хрипы, бульканье, мат. Кто-то как будто бил грушу, а она издавала звуки.

— Юля, Юля, посмотри на меня, посмотри! Открой глаза, с тобой все хорошо?

Знакомый голос привел в чувство. Я не хотела открывать глаза, зажмурилась. Сжала пальцы в кулаки, повернулась на бок и свернулась в позу эмбриона.