Книга Молочная девочка, страница 44 – Ольга Дашкова

— Да пусть валит к чертям со своими курсами, со своим призом в виде места в команде. Я сама со всем справлюсь, заработаю денег, открою маленькую кондитерскую и буду там счастлива. Одна.

Закончив собирать воду, Лаура села на пол, вся мокрая, замерзшая, расстроенная. Где-то звонил телефон, но сил не было пойти, найти его и ответить. Кое-как сняв одежду, девушка закуталась в огромный махровый халат Соколова, закрыла дверь на замок и легла на диван, укрывшись пледом.

После слез клонило в сон, разболелась голова, стало першить в горле. Лаура так и не ответила ни Светочке, ни отцу, ни матери, а главное – Корнееву Льву, который звонил из полицейского участка в час ночи.

— И не смотри на меня так, достал.

— Лева, я в шоке! Ты мой герой, вот реально, я не преувеличиваю.

Орехов кряхтел в кулак, давясь смехом вот уже десять минут, пока внедорожник ехал по ночному пустому городу.

— Гена, блять!

— Извини, но это пиздец, ах-ха-ха-ха…

— Ой, да брось, пиздец был раньше, в Москве, когда я заехал тому горе-критику.

— Там да, было красиво, но сейчас ты умудрился втащить сотруднику полиции при исполнении, ты понимаешь это? Ты мой герой, и если тебя посадят, я лично буду носить тебе каждый день вкусняшки.

— Да пошел ты, херню несешь, тьфу на тебя! Да и не знал я, что он мент.

Лев потрогал разбитую губу, посмотрел на свое отражение в стекле, синяк под левым глазом был виден даже в нем.

— Может, уже расскажешь другу, который в час ночи оторвался от сладкой груди и примчался на всех парах в одних шортах и сланцах, что случилось? И давай с подробностями и в деталях, красок мне, красок!

Корнеев вздохнул: вспоминать тот позор, что случился несколько часов назад, не хотелось, а уж тем более все это пересказывать. Кто же знал, что тот бугай, с которым вышла потасовка в ванной Лауры, окажется майором полиции, да еще злопамятным?

— А чего мокрый? Тебя пытали? Хотели узнать секретный ингредиент твоих ребрышек под острым соусом? А ты молчал, как партизан?

Гена снова ржет на весь салон, сотрясая воздух, шутка, конечно, смешная, Лева бы тоже улыбнулся, но сейчас это было больно делать, да и не хотел.

— Или нет, ничего не говори, дай я угадаю сам. Эта роспись по телу в виде синяков, а еще обезьянник в ментовке – все из-за секси-зефирки?

Да, все было именно из-за нее, но Лев бы назвал сейчас Лауру вздорной и истеричной, к тому же ветреной особой. Которая развела поклонников, и они пасутся, как бараны на лугу, около нее.

Орехов молчал, лишь криво улыбался, косясь на друга, да, это все ему было знакомо – и синяки, и разбитая физиономия, и душевные метания, когда ты еще не можешь понять, что это ревность кипит в твоей крови. Бедняга, ему так много еще предстоит понять.

— Ну, так что? Лев?

— Ничего, отстань от меня.

А ведь Лев звонил ей, выпросил у дежурного свой телефон, сидя в вонючей камере с двумя бомжами и уставшей проституткой, которой тоже сегодня досталось, судя по разбитым коленям.

Но до этого была эпичная драка, продолжение того махания руками в ванной. Все продолжилось у подъезда секси-зефирки, с ее бывшим, но не сдавшимся и не отступившим любовником. И почему Лев не уехал сразу? Почему остался и топтался у машины? Чего ждал? Удара по морде с новой силой?

Молодец, Лева, дождался.