Книга Молочная девочка, страница 70 – Ольга Дашкова

Ого, Лев уже стал милым для мамы! Лаура удивленно посмотрела на директора косогоровской школы. До этого момента определением «милый» была награждена клумба, разбитая возле крыльца школы.

Девушка ничего не ответила, подцепила на вилку лист салата, но Лев снова схватил ее за руку и поцеловал.

— Все было именно так, Полина Григорьевна, она размазала по мне торт, а я был готов есть его даже с ее тела.

Теперь кашлянула мама, Лев улыбнулся, откинулся на спинку стула, оглядел зал ресторана. Внимание привлек шум у входа, и вскоре в поле зрения появилась женщина. Черное платье на запах до колен с широкой юбкой, красивая линия декольте, красный пояс на талии, такого же цвета туфли на высокой шпильке, тонкая нитка жемчуга на шее, легкие волны темных волос, яркая помада на губах и взгляд хищной гиены.

Корнеев подавился куском мяса, продолжая рассматривать женщину и ее спутника – щуплого, невысокого молодого человека, который спорил с администратором.

Лаура обернулась, женщина привлекала к себе внимание всех. Яркая, красивая, далеко не худышка, от нее исходила энергия и сексуальность. Снова кольнула ревность, девушка пнула Льва под столом.

— Ты видишь ее?

— Да. А тебе в данный момент не следует так глазеть на посторонних женщин, – Лаура, понизив голос, громко зашептала.

— Это Галич.

— Кто?

— Самый опасный и жесткий кулинарный критик. Ада Галич. Акула, гиена, стервятник всего кулинарного бизнеса, очень влиятельная особа практически во всем мире.

— А что она делает здесь? – вопрос был простым.

— По мою душу.

Лев выпил залпом стакан вина, нужно было подойти, поздороваться, познакомиться, проявить вежливость, но он не стал этого делать. У него сегодня «смотрины», а нервы начинают сдавать.

— Пойдем.

— Куда?

Лаура не успевает ничего понять, мужчина хватает за руку, поднимается.

— Извините, мы буквально на пятнадцать минут, сейчас подадут десерт, а нам надо срочно обсудить одно дело. Очень срочно.

— Лав, я не понимаю, что случилось, куда ты меня тащишь? Там мама, потом греха не оберешься, ты её не знаешь. Да куда…

Коридор, лестница, плотно закрытая дверь, лакированная поверхность стола, подол платья задирается до талии, наглые губы мужчины впиваются в девичьи. Лаура стонет, вскрикивает, когда пальцы касаются нежной плоти, отодвинув тонкую ткань трусиков.

Лев, как всегда, распаляет и разжигает ее одним касанием и поцелуем. Сейчас Лаура была необходима ему как воздух. Уже влажная, горячая, желанная. Он ломал легкое сопротивление, которое сошло на «нет», как только Корнеев расстегнул ремень, ширинку и освободил стоящий колом член, вошел сразу глубоко, широко раздвинув бедра.

Двигался уверенно, с каждым толчком проникая глубже, обнажая грудь, чувствуя, как мышцы влагалища сжимают его изнутри, приближая оргазм. С ней всегда так, и это не поддается объяснению.

Стол шатается, по спине бежит пот, яйца тяжелеют еще больше, головка члена разбухает. Лаура ловит первые волны надвигающегося оргазма.

— А-а-а… Боже мой… а-а-а… Да… Еще… Боже мой… Лев…

Быстрый и острый оргазм накрывает молодых людей одновременно. Сперма орошает пульсирующие стеночки влагалища, Лаура громко стонет, не скрывая эмоций, вся дрожит, извивается,

— Дьявол… Вот же дьявол… С ума с тобой сошел.

— У нас договор, не забудь, – Лаура тяжело дышит.