Книга Молочная девочка, страница 90 – Ольга Дашкова

Прошло три недели, как Лев уехал, он писал, звонил, но после разговора с его девушкой, которая так ясно дала понять свое положение и будущее Льва, Лаура заблокировала его номер.

Зачем ей этот геморрой?

Зачем расстройства?

Ее жизнь только пошла в другом направлении, она изменила себя, а значит, нужно двигаться дальше. И без чьей-то помощи, без мужчины, без того, что он может предать и обмануть.

Глупо, конечно, было уезжать обратно в Косогоры, сидеть и накручивать себя. Лаура всегда была конкретным человеком, который за правду, за ясность, четкость. Но эта любовь ее подкосила и изменила.

Звонил Геннадий Орехов, расспрашивал, ему Лаура высказала все, что думает о его друге, тот хмыкнул, понял и вежливо простился. Звонила даже рыжая Карина на следующий день, когда уехал Лев, девушка сообщила, что последнее занятие курсов откладывается, что у Льва Кирилловича возникли небольшие проблемы.

Да разве это проблемы? Это милые хлопоты для будущих родителей.

Резко замутило, девушка бросилась в кусты смородины, желудок вывернуло, на лбу выступила испарина. А когда резко поднялась, закружилась голова, и повело в сторону. Хорошо, что она пыталась составить бизнес-план на веранде дома, и кусты, к радости, близко.

— Да черт. Не надо было на обед съедать половину сковородки жареной картошки.

Лаура отдышалась, пошла в дом, в ванной умылась, почистила зубы, долго рассматривала себя в зеркало, отмечая, что похудела. Хотя с чего это? Анисимова, как вернулась домой, так ела, будто не в себя, аппетит был зверским, по утрам тошнило уже дней семь. Но к обеду вновь просыпался аппетит, открывалась кулинарная книга, и она готовила что-то вкусненькое.

— Так, надо сходить в магазин, купить муки и испечь торт.

Лаура привела себя в порядок, взяла сумочку, закрыла на замок дверь. Хорошо, что отец с матерью уехали в отпуск к родственникам, прихватив с собой брата и двух сестер. Можно было блевать в кусты сколько угодно и без вопросов, а еще думать о смысле жизни и есть ночью колбасу.

Деревня жила своей жизнью, где-то лаяла собака, шумела бензопила, слышался стук молотков. У обочины коровы ели траву, жужжали пчелы, пахло то навозом, то цветами.

— О, Лаурка, привет! Ты еще не открыла ресторан? – Федор догнал ее на велосипеде, притормозил, улыбнулся.

— Нет, Федор, еще не открыла, но как это произойдет, я вас с Жанной приглашу.

— Мы расстались.

— Как, а свадьба?

— Я не готов к такому серьезному шагу, в город хочу, счастья там искать. Давай, бывай, некогда мне, мужики ждут у реки.

Лаура покачала головой, да, в Косогорах кипят и любовные страсти, но от Жанны Федьке никуда не деться.

Зайдя в полумрак и прохладу сельского магазина, девушка подошла к прилавку, на котором хозяйка раскладывала карты. Жанна была чем-то вроде местной достопримечательности, будучи цыганкой по отцу, она могла рассказать по картам о твоем будущем, что не мешало ей держать магазин и собирать разные слухи.

— Привет, Жанн, Федя там твой в город, говорит, собрался.

— Да пусть собирается, видно же, что не поедет, – Жанна показала острым алым ноготком на карты, посмотрела на Лауру. – Ногу он сломает, далеко не убежит. А ты что здесь делаешь?

— Живу я здесь, за мукой пришла, дай сразу пять килограмм, сладенького охота, торт испеку. Приходи вечером, угощу.