Книга Три дикаря для попаданки, страница 25 – Ольга Дашкова

Их словно прокляли. Всех троих братьев. А отцы, уйдя в загробный мир, так и не рассказали, как им удалось найти для себя идеальную женщину.

В их роду всегда рождалось трое сыновей от трех братьев и одной женщины, вот тогда это были истинные правители Запретных земель. Так было написано в книге жизни. Арон с Греем помнят своих строгих отцов и добрую мать, лишь родив Кая, она умерла от кровотечения.

Отцы ушли за острые пики Запределья, в чужие далекие земли, в надежде захватить их, но вернулись через несколько лет, принеся с собой страшную болезнь, которая уничтожила почти половину их народа.

И вот сейчас Арон смотрит в темные, как крепкое вино из диких ягод, глаза девушки, чувствует ее тело, слышит биение сердца и не может сдерживать себя.

Впивается в ее губы своими, жадно сминает, кусает, просовывая язык в рот, как оголодавший после похода, он пьет ее дыхание. Это было нечто невероятное, пожирать ее губы, всасывать, такие мягкие, нежные, со вкусом ягод. Но Арон дергается в сторону, чувствуя привкус крови и острую боль.

— Отпусти меня, отпусти сейчас же!

Ступор. Шок.

Правую щеку, ту, по которой тянется тонкий белый шрам, рассекающий бровь, уходящий на шею, обжигает.

Лиза сама не поняла, как такое могло произойти, она укусила его, а потом отвесила звонкую пощечину, что рука заныла от боли.

Реакция последовала мгновенно, резкий замах, несильный удар, девушку откидывает в сторону. Лиза падает на пол, задевая руками столик, стоящий на нем сосуд с вином разбивается, она царапает ладони о его осколки.

Горечь, и обида, Лиза переполнена сейчас именно такими эмоциями. Как он вообще посмел ее ударить? Поднять руку на женщину, на ту, что слабее и меньше его?

— Что ты себе позволяешь? Ты совсем озверел, животное?

Нет, слез у девушки не было ни капли, была ярость и гнев. Не обращая внимания на бешеный взгляд мужчины, на свирепое выражение лица и сжатые кулаки, Лиза, подобрав осколок побольше, швыряет его ему в грудь.

— Повтори, как ты меня назвала?

— Животное, а еще чудовище и подонок, что поднимает руку на женщину. Я не знаю, что тут у вас за нравы, но там, где живу я, таких, как вы, презирают.

Лиза кричала, продолжая отползать дальше по комнате от надвигающегося на нее мужчины. Что-то горячее скользило по щекам, это слезы, но горше всего была обида. Сначала она отдалась, а потом он ударил.

А что дальше? Посадит на цепь, будет трахать и бить? Надо было не поддаваться первобытным инстинктам, а сопротивляться сразу или бежать еще раньше, когда ее разбудила та полоумная старуха.

— Я сверну тебе шею, дикарка. Нет, я отрублю тебе руку. Ту, которую ты посмела поднять на меня.

Арон был взбешен, сейчас в нем не было ничего, кроме дикого желания убить ее, разрубить на части, оно застилало кровавой пеленой глаза и туманило разум.

Медленно наклонился, подобрал с пола длинный острый нож, что всегда висел в ножнах у него на поясе брюк, обнажил широкое лезвие, сверкнувшее холодной сталью. Лиза округлила глаза от ужаса, понимая, что вот сейчас, за одну пощечину ее порежут на куски.

Вскочила на ноги, ничем не прикрываясь, ринулась бежать, но, только открыв дверь, грудью налетела на мужчину, отшатнулась в сторону. Обернулась назад, но, вцепившись в его одежду, с мольбой заглянула в глаза.