Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 67 – Ольга Дашкова

— Иди ко мне…

Снимаю рубашку, легко приподняв, стягиваю с Виты штаны, она передо мной, хрупкая, обнаженная, желанная до боли. Мой соблазн, мой грех, моя жизнь. Трогаю между ног, гладкая, влажная, снова стонет, кусает губы, смотрит, как я ее ласкаю, всего разрывает на части от этого.

Освобождаю член, медлю, Вита смотрит теперь на то, как я сжимаю свой стояк в руке, тянет свою ладонь, обхватывает, скользит по нему, я толкаюсь навстречу, сжав до скрежета зубы. Нет, так долго не протяну, но позволяю ей изучать меня, при этом глажу ее волосы, хочется сорваться и начать вколачиваться в ее нежную плоть, но я медлю.

— Не могу больше… не могу…

Шепчу что-то невнятное, всего трясет, завязывая жилы тугим узлом, развожу ее бедра шире, приподнимая под ягодицы, вхожу в нее одним движением, насаживая на себя, заполняя собой полностью.

Громко выдыхаю, останавливаюсь. Нет, так никогда и ни с кем не было.

Кто знает, жизнь она моя или погибель?

Руки дрожат. Колотит, словно в припадке.

Ненавижу его. Ненавижу так, что хочу убить.

Его взгляд холодных глаз. Его власть надо мной.

Его наглость, то, как он берет, что хочет, а я позволяю, потому что слабая и ничего не могу сделать. Он управляет мной, гасит гнев, заставляет испытывать невероятные эмоции от близости.

Ненавижу сама себя за это!

Делаю воду холоднее, странно, внутри все горит огнем, а трясет, как от холода. Я кончала вместе с ним, цеплялась за плечи, не кричала, а уже хрипела. Горячий, притягательный, я хотела еще, его всего, мне было мало.

Сперма стекала по бедрам, он гладил меня по лицу, а когда заглянул в глаза, как током ударило. Горн не отпустит меня.

— Моя, ты моя, Виталина.

— Отпусти.

— Запомни.

— Отпусти!

Вырвалась, словно опомнившись, после того что случилось. Кое-как оделась, выбежала из кабинета, как назло, столкнулась у лестницы с Антоном. Быстро вошла в свою комнату, потом в ванную, встала под воду, начала раздеваться, не понимая, что со мной происходит.

Навалилось все сразу. Болезнь, отчаяние, непонимание того, что будет дальше. У меня была цель, я жила с ней, училась, другого не знала. И все рухнуло.

Еще и отчим. Мать непонятно в каких истериках и перепадах настроения, Антоша, Вальтер, прислуга в доме — молчаливый Тигран, нервный Федор, пугливая Марина. Спасали только Ксюха, наши долгие разговоры, и Паша, который писал и звонил каждый день.

Немного пришла в себя, пора завязывать так истерить и уже разобраться с собой и с тем, что происходит вокруг. Если отец Павла говорил правду и Гону нужен полный контроль над бизнесом отца, то странно, почему он ничего не предпринимает и не уговаривает меня и мать все переписать на него?

Нет, я не сильна во всех этих вопросах, я от них далека, как никто, но нужно хоть попытаться в чем-то разобраться. Если не Горн, то кто будет управлять компанией и позволять нам жить, ни в чем не нуждаясь?

Вышла из душа, завернулась в полотенце, посмотрела на себя в зеркало. Вид странный, губы припухли, глаза огромные, в них блеск. По телу все еще идут отголоски яркого удовольствия. Стыдно вспомнить и признаться самой себе, но мне понравилось.

Оказывается, я любительница жесткого секса, это было бы смешно, если бы не было так грустно, и если бы Горн не был мужем моей матери. На эту тему можно размышлять сколько угодно, но не хочу, даже лучшей подруге, можно сказать, единственному и родному человеку, не рассказала о своей связи с Дмитрием.