Книга Собственность Саида, страница 37 – Ольга Дашкова

Снова не понимаю, как ему удается управлять моим телом, заставляя его подчиняться вопреки здравому смыслу. Все-таки оборачиваюсь и первое, что вижу, – глаза Саида, они черные, его рот приоткрыт, он облизывает сухие губы, вновь трахая меня пальцами.

— А-а-а…

Кричу, теперь уже слыша свой голос, сокращаясь, даю еще больше влаги, кончаю каким-то странным, вымученным, совершенно мне незнакомым до этого времени оргазмом.

Презирая и ненавидя саму себя.

Ноги подкашиваются, оседаю на прохладный кафельный пол к ногам мужчины, наблюдая затуманенным взглядом, как он медленно раздевается, как около меня теперь падают его брюки, белье, а последней – белая окровавленная рубашка.

— Я только начал. – Голос тяжелый.

Сил встать нет совсем, Саид хватает меня за волосы, бесцеремонно тащит в гостиную, голый, огромный, озлобленный. Цепляюсь за его руки, упираюсь ногами, но тут же падаю на кожаный диван. Упираюсь ладонями, меня фиксируют, мужчина мнет ягодицы, разводя мои колени шире.

Нагло трогает между ног, размазывая влагу, давит на клитор, а потом резко проникает в мою попку пальцем.

Кричу, пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Слезы, вопли, адская боль.

— Нет… нет… не надо… нет…

— Что «не надо»? Что «нет»? Ты думала, я такой добрый и наивный, как твой долбоеб муж? Что каждую выходку спущу с рук? И что позволю тебя после того, что случилось, жить спокойно дальше?

Он зол, очень зол, продолжает трахать меня пальцем, растягивая, а я ничего не могу сказать, лишь вою, прикусив губу от боли. Но вот все заканчивается, заминка лишь несколько секунд, шорох, что-то падает, в этот момент я выкручиваюсь в его руках, упираюсь ладонями в грудь и слышу громкий рык, сопровождаемый матом.

— Сука! – Теперь мою щеку обжигает пощечина, закрываю лицо руками, а они влажные, с тошнотворным запахом металла. Это его кровь, а значит, сейчас и я вся в крови.

— Прости, прости, я не хотела, я случайно, я думала, это охранник, он приставал, тот – здоровый такой.

Я говорю много, смотрю на Саида через пелену слез, не могу видеть его реакцию, лампочка горит в холле, а мы в гостиной на диване. Но я вижу, что делает Саид, он молча что-то выплевывает изо рта, а потом раскатывает по своему огромному члену презерватив.

— Поворачивайся.

— Нет.

— Я сказал, сука, встала раком!

— Саид, не надо, пожалуйста, я прошу, но ты ведь не совсем зверь!

— Я хуже.

Рывок за ноги на себя, каждая клеточка меня сжимается, а все нутро кричит от неизбежной боли и унижения. Сука, я убью его, если он это сделает. Я клянусь всеми святыми, что как только он отвернется, я сделаю все, чтобы эта тварь не жила и не дышала воздухом.

Часто дышу, всхлипываю, но ничего не происходит. Лишь легкие касания поясницы, а потом ягодиц. Большая теплая ладонь на коже, жду подвоха, но ничего не происходит.

— Ненависть – самый сильный мотиватор и движущая сила. Не любовь. Не привязанность и преданность. Это, мать ее, такие жалкие чувства. Лишь ненависть способна совершить большие, невероятные и самые безумные поступки.

Он произносит без акцента каждое слово, в тишине помещения они эхом отражаются от стен и проникают в меня, сковывая еще больше.

Как он догадался? О чем вообще он говорит?

Вздрагиваю, сжимаю кулаки, когда он касается тугих мышц ануса, но ведет пальцы дальше, трогая промежность, массирует. Не пойму, что он задумал, но не расслабляюсь. Смена настроения и желаний пугает еще больше. Он психопат. Долбаный конченый мудак.