Книга Собственность Саида, страница 89 – Ольга Дашкова

Эта фраза вызвала улыбку. Моя девочка переживает, да, чувствую это, помню, как смотрела, не хотела, чтобы уходил. Как же это подкупает, один ее взгляд, пара слов – и ты уже не принадлежишь сам себе, а мир крутится вокруг маленькой брюнетки с глазами цвета серого неба.

— И я волнуюсь, Саид, не делай глупостей, о которых можешь пожалеть. Я прошу тебя, ради Аллаха, ради своего будущего.

— Все будет хорошо.

Отключаюсь, именно в это время темноту режет свет фар приехавших автомобилей. Нас теперь поровну, хотя я не знаю, сколько у Ахмета людей, наверняка среди них есть и моя бывшая продажная охрана, которую я не всю перерезал.

Сжимаю руль, скалюсь, провожу кончиком языка по зубам. Зверь, что все эти годы жил во мне и которого так легко смогла приручить Дарина, возвращается. Я точно знаю, что сделаю со своим братом, и меня никто не остановит. Пути назад нет, все слова бессмысленны. Мир власти признает только силу.

На всякий случай заправляю пистолет за пояс брюк на спине, поправляю бронежилет, будь он неладен, в нем ужасно неудобно. Моя охрана стучит в окно, открыв дверь, выхожу, сильный ветер, морозный воздух, снежинки тают на лице.

Охрана делает все правильно, прикрывая от случайной пули. Впереди движение, все как в дрянном боевике – сцена сходки двух преступных группировок. Как же я от этого устал, мне скоро исполнится сорок, а я живу в вечной ненависти и жажде наживы и власти. Все думаю, успею пожить, все впереди, а там – только чернота, смерть от рук киллера и где-то по миру раскиданные внебрачные дети.

Странно, что подумал о детях. Посмотрел на часы, Гектор должен быть где-то поблизости. Достал из кармана сигарету, прикурил, сделал глубокую затяжку, а все-таки нервы шалят.

— Брат! Зачем позвал, да еще в такое ужасное место?

Ахмет кричит, ветер доносит до меня его голос.

— Если что, стрелять на поражение, но Ахмет мой.

— Понял.

Охранник незаметно кивнул, чуть отошел, я вышел вперед, фары светили в сторону, было видно, что мне идут навстречу. Сейчас он не станет меня убивать, Ахмет должен насладиться властью и своим превосходством. Надо дать ему шанс высказаться.

— Как я вижу, мой старший братик в здравии.

— Я не спешу к Аллаху, да и Он меня не ждет. Или, может быть, твои наемники бездарные дилетанты.

Мы стояли друг напротив друга, нас с братом разделяло два шага. Ахмет в рубашке и пиджаке, взгляд уверенный, на лице ухмылка. Разглядываю его, делаю последнюю затяжку, глубоко вдыхая, бросаю окурок под ноги. Ахмет под кайфом, наверное, закинулся недавно, глаза совсем черные.

— Как отец?

— А нет отца, представляешь, был Тамир Джалал – и нет, шлюхи его будут слезы лить.

В груди нехорошо так кольнуло. Отца жалко, не мне судить, каким он был человеком, мама его любила, говорила, он хороший. Но Ахмет – это его воспитание, его сын, и именно от его рук Тамир умер.

— Не жалко было его убивать?

Ахмет смеется, делает несколько движений, выдавая себя, свою нервозность. А когда в его руке появляется оружие, прекращает смеяться и смотрит уже с ненавистью и презрением.

— Ненавижу вас, с самого детства ненавижу, отца, тебя, даже Эмира, этого избалованного сосунка, который в последнее время стал совать нос не в свои дела. Только и слышу всю жизнь: «Саид, Саид, слушайся Саида, делай, как Саид». А я был готов убить тебя еще в детстве, когда отец привел тебя в наш дом.